Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 24 – Айрин Лакс

Наплевав на все, я хочу ее сверху.

— Да... да... — она уже не соображает, что говорит.

Я вхожу в нее пальцами. Двумя сразу. Она мокрая, горячая, готовая. Сжимается вокруг пальцев, пульсирует.

Елозит киской над моей ладонь.

Тугая, узкая дырочка тискает меня жадно и крепко.

Хочет…

И, чем больше я всаживаю в нее пальцы, тем быстрее и быстрее она сжимается.

Вот-вот выдаст оргазм!

Надо же, какая покладистая, а гонору сколько было в начале.

Вот с этого и надо было начинать. С этих моментов…

Я на миг отрываюсь от ее роскошных сисек, на которые хочется кончить, словно выстрелив из пушки.

Но сначала — это.

То, что есть сейчас.

— Кончай, — приказываю. — Смотри на меня и кончай.

Она открывает глаза. Смотрит прямо на меня.

Взгляд затуманенный.

— Что ты видишь? — почти стону сам. — Видишь, как ты вихляешь бедрами надо мной, как вымаливаешь киской дать тебе кончить?

— Нет… Нет, это не я! — хныкает.

— Не ты? А кто же… Хм, странно. Ладно, если это не ты, то и кончать тебе совсем необязательно.

Я замедляюсь. Нарочно.

Просто все на стоп ставлю.

Мои пальцы, сразу два, по самый корень в жерле ее киски, словно в самом пекле вулкана.

Олеся застывает, но только телом, ее киска живет отдельной жизнью.

Она продолжает течь смазкой и пульсировать в ритме «еще-еще-еще!» и, безусловно, она выпрашивает «дай-дай-дай!»

Я и подарил бы ей оргазм без всяких выкрутасов, если бы она перестала корчить из себя не такую.

Олеся застыла.

Уверен, именно сейчас она, наконец, ощутила, что ее киска требует, хочет…

Ерзает.

Сначала несмело, потом все резче и резче.

Дрожит и трется…

— В чем дело, Олеся? Кажется, кто-то хочет кончить? — рычу, прижав пальцы к стеночкам ее киски.

Она стонет, извивается.

— Да или нет? Все просто!

— Да, черт побери! Ненавижу тебя! Ненавижу! — почти кричит она. — Хочу, да я хочу!

— Как скажешь, красивая.

Мне понадобилось всего несколько касаний, чтобы довести ее до пика.

Высший пилотаж…

И она взрывается.

Оргазм накрывает ее волной — я вижу, как темнеют зрачки, как открывается рот в беззвучном крике, как тело выгибается дугой.

А потом ее голос прорывается, крушит все планы быть сдержанной.

Она кричит — громко, отчаянно, счастливо.

И я следом действую быстро, почти молниеносно стягиваю штаны с трусами.

Болт стоит по стойке смирно, течет смазкой.

Мне понадобилось всего несколько проходов туда-сюда.

Буквально за пять-семь секунд успел передернуть, а потом накрывает валом оргазма.

Выстреливаю прямо на ее живот, на грудь, чувствуя, как сперма брызгает горячими толчками.

Никогда так сильно не кончал. Никогда.

Все, больше нет сил! Я не держу Олесю. Она рухнула рядом с улыбкой на лице.

Видеть удовлетворенное, счастливое выражение лица для меня — лучшая из наград.

Мы лежим, тяжело дыша. Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как бьется ее сердце. Как дрожит тело в затихающих отголосках оргазма.

— Это был лишь пробный... заезд, — хриплю я в ее волосы, чувствуя, как член снова твердеет.

Прошло лишь несколько минут, а я хочу её снова!

— Пробный?

Олеся

Ноги дрожат, колени подкашиваются, в голове туман. Выпила для храбрости — грамм пятьдесят самогона, который все же пришлось взять у деда Антона. Зачем? Чтобы решиться на этот разговор. Чтобы не сбежать.

Но теперь хочется упасть. Прямо здесь, на пол, и лежать.