Книга Сохранить нельзя разбить, страница 106 – Али

— Ну и ладно. — Я отдала ему свою последнюю надежду на правильные ответы и уткнулась в лист бумаги, всем своим видом показывая, что мне нет до него никакого дела.

— Мы успеем в кино, потому что пойдем на ночной сеанс. Так меньше шансов встретить знакомых.

— А вы уверены, Дмитрий Александрович, что меня отпустят так поздно из дома?

— Ну, в клуб ты же как-то умудрялась ходить, верно? — таким же тоном произнес он и ухмыльнулся, но развивать тему не стал.

Первые десять заданий были более-менее, а вот со второй десяткой были явные проблемы. Грамматика, в отличие от разговорного немецкого, давалась мне труднее. На ней я и застряла.

— Не получается? — Дима заглянул в работу, замечая, что за последние пять минут я не сдвинулась с места.

— Не совсем. Вот здесь не поняла.

— На самом деле, все просто. — Дмитрий Александрович стал рассказывать мне теорию, и в голове стала складываться картинка. Оказывается, больше, чем его глаза, мне нравился его голос. Низкий, спокойный, ровный. Он рассказывал о правилах немецкого языка, а мне казалось, будто читает сказку, постепенно погружая в сон. Кроме нас в аудитории никого не было, и можно было говорить тише обычного, чтобы было слышно лишь нам двоим. Когда Дима говорил, он менялся на глазах. Полностью погруженный в свой предмет, который, несомненно, любил, он отмечал каждую деталь и закавыку, где можно ошибиться. Кажется, он совсем не заметил, как я подвинулась ближе. В голове тут же возникли воспоминания о недавнем поцелуе. Для немецкого там уже не было места.

— Насть, все нормально? У тебя щеки покраснели.

Я схватилась ладонями за лицо, отсаживаясь дальше. Наоборот, мой план должен был сработать. Не мне нужно влюбиться в него, а ему в меня.

— Ты поняла, что я только что объяснил?

— Да, да. Сейчас напишу, спасибо. — Я старалась не смотреть на него. Перспектива сидеть красной как рак меня не устраивала.

Я дописала все, что смогла соединить в голове, и Дима, пробежавшись по тесту, кивнул и вывел красной ручкой красивую четверку.

— Молодец, уже неплохо. Теперь поехали.

— Куда?

— Домой, Олененок, куда же еще. — Он улыбнулся, накидывая на плечи черное пальто и убирая работы в дипломат. — Сеанс начинается в десять. Еще успеешь собраться, или что ты там хотела.

— Не что-то там хотела, а накраситься, сделать легкую прическу и надеть очень красивый наряд, от которого ты, между прочим, потеряешь голову.

— Если честно, звучит как угроза, — он улыбнулся, и внутри снова разлилось тепло, которое я еще ни с кем и никогда не чувствовала.

Мы вышли из кабинета и направились к его машине. На улице уже стемнело, и я засмотрелась на ночное небо, которое потихоньку стало затягиваться облаками.

— Насть, под ноги смотри, — стоило Диме это сказать, как я чуть не полетела носом вперед, не заметив небольшой бордюр, который отделял парковку. Мое лицо осталось целым только благодаря крепким рукам моего преподавателя, которые с легкостью меня удержали.

— Скажи, пожалуйста, у тебя вся информация мимо ушей пролетает? — строго спросил Дима, кажется, забыв отпустить мои плечи.

— Неа. Только иногда, кода засматриваюсь на что-то красивое.

— И что же красивого ты увидела сейчас?

— Небо.

— Эх, Настя, Настя, какой ты еще ребенок. — Он наконец разжал руки и, сняв машину с сигнализации, открыл мне дверь.