Книга Эхо нашего лета, страница 61 – Эвелин Грин

В зале началось движение. Члены комиссии перешептывались. Юрист «Океана» покраснел и начал что-то быстро доказывать председателю, но тот лишь устало отмахнулся.

Спустя час, который показался Леной вечностью, председатель объявил решение: — Учитывая общественный резонанс и поданную заявку на охранный статус, комиссия постановляет: отложить рассмотрение проекта застройки набережной до окончательного заключения комитета по культуре. Выдачу разрешений на снос зданий в указанном квадрате приостановить.

Это была победа. Не окончательная, но оглушительная.

Выйдя на крыльцо мэрии, Лена зажмурилась от резкого порыва ветра. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. — Мы это сделали, — прошептала она, когда Марк обнял её за плечи.

— Нет, Лена. Это ТЫ это сделала, — поправил он.

В этот момент её телефон завибрировал. Снова Вадим. Но на этот раз Лена не стала убирать аппарат. Она нажала «ответить». — Слушаю тебя, Вадим.

— Лена! — его голос звучал раздраженно. — Мой юрист получил письмо от какого-то... кто этот человек? Он требует пересмотра условий раздела имущества! Ты что, решила пойти на конфликт?

— Я решила пойти на законных основаниях, — спокойно ответила Лена. — С этого момента все вопросы по кредиту и квартире решай с моим адвокатом. Я больше не буду платить за твою новую мебель, Вадим. И за твой страх тоже. Прощай.

Она сбросила вызов и почувствовала, как последняя нить, связывавшая её с прошлым, с треском лопнула. Она стояла на ступенях в своем маленьком городе, под холодным дождем, рядом с мужчиной, который стал её скалой.

— Ну что, капитан? — Марк улыбнулся, открывая над ней зонт. — Куда теперь?

— В «Маяк», — твердо ответила Лена. Нам нужно подготовиться к открытию вечернего лектория. У нас еще очень много работы.

К вечеру ветер с моря стих, оставив после себя лишь свежий, соленый запах и ясное звездное небо. Внутри «Маяка» было тепло, светло и необычайно шумно. Мягкий свет новых трековых светильников падал на идеально ровный серый пол из эпоксидной смолы и выгодно подчеркивал глубокий цвет отреставрированных деревянных стеллажей.

Магазин ожил. Это больше не был проект, чертеж или поле боя. Это был настоящий, дышащий организм.

Первый официальный лекторий после победы в мэрии собрал столько людей, что зеленых бархатных кресел у окна не хватило. Пришлось доставать складные стулья, а кто-то из молодежи и вовсе устроился прямо на широких подоконниках, подстелив куртки.

Михаил Сергеич, в своем неизменном твидовом пиджаке, стоял в центре импровизированного круга и с воодушевлением рассказывал о первых поселенцах бухты и тайных контрабандистских тропах, которые когда-то проходили прямо здесь, под набережной. Его голос, по-стариковски скрипучий, но полный энтузиазма, завораживал слушателей.

Лена стояла за массивным отцовским столом, который теперь служил одновременно и кассой, и барной стойкой. Она с улыбкой наблюдала за происходящим. Рядом пыхтела профессиональная кофемашина, из которой Марк методично, с какой-то медитативной грацией, разливал ароматный кофе в бумажные стаканчики.

— С капучино придется подождать, молоко заканчивается, — тихо шепнул он Лене, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. — Оля обещала принести еще одну коробку из пекарни.