Книга Эхо нашего лета, страница 14 – Эвелин Грин

Марк шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Его взгляд метнулся к ее приоткрытым губам, в глазах мелькнула отчаянная, почти болезненная борьба. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними до миллиметра...

Где-то на улице взвыла сирена скорой помощи, разрушив магию момента.

Марк резко отстранился, словно очнувшись. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, и отвернулся, пряча лицо в тени. — Вставай, — хрипло, сорванным голосом приказал он. — Доски сами себя не накроют.

Лена осталась лежать на холодном полу, дрожа то ли от ледяной воды, то ли от того, что только что произошло, прекрасно понимая: пути назад у них больше нет.

Доски они накрывали в лихорадочном, почти яростном темпе. Каждое движение было резким, рубленым. Дождь продолжал хлестать сквозь прореху в крыше, но ни Лена, ни Марк больше не смотрели друг на друга. Словно того момента на полу, когда их дыхание смешалось в одно целое, никогда не существовало.

Когда последний край пленки был надежно закреплен степлером к нижним поддонам, Лена без сил опустилась на перевернутое пластиковое ведро. Ее била крупная, неконтролируемая дрожь. Зубы выстукивали лихорадочную дробь. Тонкая белая футболка и джинсы насквозь промокли грязной, ледяной водой и прилипли к коже, не оставляя ни капли тепла.

Марк стоял спиной к ней, тяжело опираясь руками о штабель спасенных досок. С его волос на пол стекали ручьи. Он дышал так, будто пробежал марафон, и Лена знала, что дело вовсе не в физической усталости.

Он резко выпрямился, развернулся и решительным шагом направился вглубь зала, туда, где на гвозде висела его спортивная сумка. Порывшись в ней, он вытащил плотный, сухой объемный свитер крупной вязки — темно-синий, под горло.

Марк подошел к Лене и молча бросил свитер ей на колени. — Иди в подсобку. Сними мокрое, вытрись бумажными полотенцами и надень это, — его голос звучал глухо, лишенный всяких эмоций. Слишком ровно.

Лена обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, и упрямо вскинула подбородок. — Я... я доеду до дома. Тут н-недалеко. — У тебя машина не заведется, аккумулятор мертв, помнишь? А такси сюда в такой шторм не поедет, — отрезал Марк. Он смотрел куда угодно, только не на нее: на лужи на полу, на стены, на свои грязные ботинки. — Иди переодевайся, Лена. Если сляжешь с воспалением легких, мы сорвем сроки.

В его тоне не было заботы, только сухой прагматизм прораба. Это отрезвляло лучше ледяного душа.

Она молча поднялась, сжимая в руках сухую шерсть, и скрылась за дверью подсобки. Оказавшись в темноте, Лена прислонилась спиной к двери и сползла по ней вниз, зажмурившись. Сердце все еще билось где-то в горле. Она стянула мокрую, грязную одежду, растирая посиневшую от холода кожу жесткими бумажными полотенцами.

Затем она надела его свитер.

Он был ей катастрофически велик. Рукава свисали ниже кончиков пальцев, а подол доходил до середины бедер. Но главным было не это. Свитер пах им. Кедр, чистый хлопок и едва уловимый запах табака. Этот аромат мгновенно окутал ее, проник в легкие, вызвав фантомное ощущение его тяжелых, теплых рук на ее талии. Лена уткнулась носом в высокий воротник, позволяя себе одну короткую, жалкую секунду слабости, прежде чем снова надеть броню.