Книга Правила случайных соседей, страница 60 – Эвелин Грин

— Я взял отгул на два дня, — спокойно ответил Марк, забирая пустой стакан и заботливо подтыкая одеяло со всех сторон. — У меня накопилось достаточно переработок. Громов даже не стал спорить.

Лера широко распахнула воспаленные глаза.

— Ты... взял отгул? Марк Лебедев, человек, который живет в операционной, пропустит смену из-за обычного ОРВИ своей... — она запнулась, вспомнив вчерашний разговор с Викторией, — невесты?

Марк чуть заметно улыбнулся. Слово «невеста» всё еще звучало непривычно, но отзывалось внутри невероятным, согревающим теплом.

— Представь себе. Оказывается, мир действительно не рушится, если я остаюсь дома. К тому же, — он наклонился и поцеловал ее в горячий висок, — помнишь, в наш первый день в коммуналке я сказал, что я хирург, а не терапевт, и лечить твою пневмонию не планирую?

— Помню, — слабо улыбнулась Лера. — Ты был невыносимым, ледяным снобом.

— Я им и остался. Просто теперь этот сноб несет за тебя абсолютную личную ответственность.

Он встал, приглушил свет торшера и задернул плотные рулонные шторы на окнах, погружая комнату в лечебный полумрак.

— Спи, Лера. Твоя задача на сегодня — просто спать. Если что-то понадобится, я буду на кухне.

Она проваливалась в липкий, горячий сон, но сквозь пелену жара четко осознавала одно: впервые в жизни собственная слабость и болезнь не казались ей концом света. Потому что за дверью спальни, в зоне их общих ста квадратных метров, стоял на страже самый надежный человек во вселенной. И он, черт возьми, умел отмывать ее кисти.

Сон был тяжелым, вязким, наполненным странными, хаотичными образами. Лере снилось, что она снова пытается оттереть неоново-желтый малярный скотч со старинного паркета, но он намертво прилипает к пальцам, а сзади стоит Виктория и снисходительно критикует ее цветовую палитру.

Она проснулась от того, что по ее пылающей щеке скользнуло что-то прохладное и спасительно влажное.

Лера с трудом разлепила веки. В спальне царил приятный полумрак — плотные рулонные шторы надежно блокировали дневной свет. На краю кровати сидел Марк и осторожно протирал ее лицо влажным полотенцем.

— Как мы себя чувствуем? — тихо спросил он, заметив, что она очнулась.

— Как палитра, которую забыли помыть и бросили под проливной дождь, — прохрипела Лера. Горло саднило так, словно она глотала битое стекло.

Марк отложил полотенце и потянулся к прикроватной тумбочке. Только сейчас Лера, сфокусировав зрение, заметила, во что превратилась ее половина столика. Если еще вчера там царил привычный творческий беспорядок из скетчбуков, карандашей, заколок и кремов, то теперь тумбочка напоминала филиал процедурного кабинета.

Блистеры с таблетками лежали идеально ровной стопкой. Рядом выстроились по росту сироп от кашля, спрей для горла, упаковка витаминов и графин с водой. Расстояние между предметами, казалось, было выверено до миллиметра.

— Доктор Лебедев, — Лера попыталась усмехнуться, но вышло жалкое кряхтение. — Вы снова включили режим невыносимого соседа-педанта?

— Я включил режим лечащего врача, Валерия, — совершенно серьезно ответил Марк, беря в руки спрей. — Открывай рот.

Она послушно выполнила указание, зажмурившись от резкого мятно-эвкалиптового удара по связкам.

— А теперь слушай новые правила совместного проживания, — Марк отставил флакон и скрестил руки на груди, имитируя ту самую суровую позу, которой он доводил ее до белого каления в первые дни их знакомства. — Пункт первый: строгий постельный режим. Покидать пределы кровати разрешается исключительно в направлении ванной комнаты.