Книга Правила случайных соседей, страница 32 – Эвелин Грин

Марк усмехнулся и поцеловал её ладони.

— Мой перфекционизм давно погиб под слоем твоего желтого скотча, Валерия. Я готов рискнуть.

Вечер они провели не за ужином, а за просмотром сайтов недвижимости. И тут выяснилось страшное: найти квартиру в Петербурге, которая устроила бы и эстета-хирурга, и хаотичную художницу — задача почти невыполнимая.

Но главная проблема была не в этом. Ближе к ночи, когда Лера уже почти уснула на плече Марка, его телефон звякнул. Сообщение от анонимного номера:

«Марк Анатольевич, не торопитесь с переездом. Продажа дома — это только вершина айсберга. Кому-то очень нужно, чтобы вы исчезли из этого района до конца месяца. Будьте осторожны».

Марк нахмурился, быстро удаляя сообщение, чтобы не тревожить Леру. Похоже, их квартирный вопрос из бытовой драмы начинал превращаться в нечто гораздо более опасное.

Понедельник начался с тревожного предчувствия.

Марк собирался в клинику в непривычной тишине. Он дважды переделывал узел галстука, забыл на столе свой идеальный эспрессо и поцеловал Леру в макушку как-то слишком отстраненно.

— Всё нормально? — сонно спросила она, кутаясь в его футболку.

— Да. Просто сложный пациент, — Марк отвел взгляд, проверяя карманы пальто. — Буду поздно. Вещи пока не собирай, я сам разберусь с риелтором. Не забивай себе голову.

Как только за ним закрылась дверь, Лера нахмурилась. «Не забивай себе голову» — это худшее, что можно сказать человеку с богатым художественным воображением.

К полудню творческий процесс окончательно застопорился. Иллюстрация для детской сказки не шла: вместо доброго волшебника у Леры упорно получался хмурый мужик с чертами лица Марка, который угрожал зайцам скальпелем. Бросив стилус, она решила спуститься в пекарню на первом этаже за круассаном и кофе — углеводы всегда помогали ей думать.

Накинув безразмерный тренч поверх спортивных штанов и нацепив темные очки (исключительно чтобы скрыть отсутствие макияжа), Лера вышла во двор-колодец.

И тут же резко шагнула обратно в тень арки.

Прямо у их подъезда стоял черный, тонированный до состояния гудрона внедорожник. А рядом с ним, нервно сминая в руках шапку, переминался их старый знакомый — риелтор Аркадий Петрович.

Лера затаила дыхание. Окно внедорожника медленно поползло вниз. Из салона не доносилось ни звука, но Аркадий вдруг весь подобрался, словно школьник перед директором.

— Я всё передал, как вы велели, Эдуард Викторович, — залебезил риелтор. — Дал им две недели.

Голос из машины прозвучал глухо, но Лера, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене арки, отчетливо уловила ледяные, режущие интонации:

— Две недели — это слишком долго. Мне плевать на их неустойки. Лебедев должен освободить квартиру до этой пятницы. Если он будет упрямиться и качать права, создайте ему условия, непригодные для жизни. Отключите воду, электричество, устройте потоп. Мне нужен этот дом пустым. У него завтра важная операция, ему нужна тишина перед ней? Вот и отлично. Устройте ему ад.

Лера почувствовала, как по спине побежал липкий холодок. Это была не просто продажа здания. Это была целенаправленная травля. Кто-то очень богатый и влиятельный хотел вышвырнуть именно Марка, причем так отчаянно, что был готов на откровенный криминал.

Внедорожник плавно тронулся с места, обдав Аркадия Петровича выхлопными газами, и медленно выехал со двора.