Книга Правила случайных соседей, страница 3 – Эвелин Грин

Тишину комнаты разорвал грохот. По паркету покатились десятки тюбиков с масляной и акриловой краской, с глухим стуком разлетелись деревянные кисти, вывалилась стопка скетчбуков, ворох разноцветных носков и объемный желтый свитер. Стеклянная баночка с растворителем чудом не разбилась, со звоном прокатившись через всю комнату и остановившись ровно у начищенных туфель Марка.

Лера замерла, в ужасе глядя на этот цветастый хаос. Это был ее мир, вывернутый наизнанку перед абсолютно чужим, холодным человеком.

Марк медленно опустил взгляд на баночку у своих ног. Затем посмотрел на рассыпанные по полу яркие тюбики «кадмия красного» и «ультрамарина», на скомканный желтый свитер и, наконец, на саму Леру. Выражение его лица было таким, словно он только что обнаружил в стерильной операционной грязный сапог.

— Я... я сейчас всё соберу, — голос Леры дрогнул и сорвался.

Она лихорадочно начала сгребать вещи обратно в распоротое брюхо рюкзака. Кисти рассыпались, тюбики выскальзывали из непослушных рук. Одна слеза, горячая и предательская, все-таки сорвалась с ресниц и капнула на деревянную ручку мастихина. Лера поспешно стерла ее тыльной стороной ладони, оставляя на щеке грязный след. Только не плакать. Только не перед этим ледяным снобом.

Марк тяжело, со свистом выдохнул. Он потер переносицу длинными пальцами, словно пытаясь справиться с подступающей мигренью.

Его шаги прозвучали глухо. Он подошел к ней, присел на корточки — его колени хрустнули в тишине — и поднял укатившийся растворитель.

— Оставьте это, — тихо, но твердо сказал он.

Лера вскинула на него испуганный взгляд, сжимая в руках охапку носков. Они оказались ближе, чем следовало. Она почувствовала едва уловимый запах кофе, горького антисептика и той самой усталости, от которой темнеет в глазах.

— Что? — хрипло переспросила она.

— Оставьте вещи. Пол относительно чистый, — Марк забрал из ее дрожащих рук желтый свитер и всучил его ей обратно. — Ванная по коридору направо. Водонагреватель я включил полчаса назад, вода должна быть горячей. Идите.

Лера растерянно моргнула, прижимая к груди сухую колючую шерсть. В его словах не было сочувствия, только сухая констатация фактов и врачебная привычка отдавать приказы. Но почему-то от этой резкой, лишенной сантиментов заботы ей стало чуточку легче дышать.

— А вы? — зачем-то спросила она.

— А я попытаюсь не наступить на вашу... живопись, пока буду искать свой спальный мешок, — он поднялся на ноги, вновь возвышаясь над ней неприступной скалой. — И, Валерия...

Она обернулась уже в дверях.

— Постарайтесь не затопить соседей снизу. Это единственная проблема, которой мне сегодня не хватает для полного счастья.

Лера фыркнула — звук получился чем-то средним между нервным смешком и всхлипом — и скрылась в темноте коридора.

Оставшись один, Марк посмотрел на яркий тюбик желтой краски, сиротливо лежащий возле его идеального, строгого чемодана. Он наклонился, поднял его двумя пальцами и аккуратно положил на край подоконника.

Эта ночь обещала быть очень длинной.

Утро ворвалось в квартиру вместе с холодным серым светом петербургского неба и гудками машин с проспекта.

Лера с трудом разлепила глаза. Спина безжалостно ныла: спать на расстеленном пуховике поверх жесткого паркета оказалось тем еще испытанием для организма. Она поежилась в своем объемном желтом свитере, который за ночь пропитался запахом пыли, и прислушалась. В квартире было подозрительно тихо.