Книга Правила случайных соседей, страница 2 – Эвелин Грин

Два абсолютно одинаковых договора. Две одинаковые подписи Евгения Романовича. Две разные фамилии арендаторов: Валерия СкворцоваиМарк Лебедев.

Тишина в комнате стала осязаемой. Было слышно лишь, как барабанит дождь по карнизу и как сбилось дыхание Леры.

Марк — как теперь знала Лера — перевел взгляд с бумаг на девушку. В его темных глазах появилось холодное, пугающее осознание происходящего. Он достал телефон из кармана брюк и набрал номер.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — равнодушно сообщил механический голос из динамика.

Марк сбросил вызов. Сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев, и шумно выдохнул, потирая переносицу.

— Нас кинули, — тихо сказала Лера, чувствуя, как к горлу подступает горький, удушливый ком паники. — Он сдал ее нам обоим. У меня... у меня больше нет денег. Мне некуда идти.

Она подняла на него взгляд. В этой огромной, чужой квартире два человека стояли друг напротив друга, понимая, что их идеальные планы только что рухнули.

Марк посмотрел на лужу у ее ног, потом на ее побелевшее лицо.

— У меня дежурство завтра в шесть утра. Я никуда отсюда не уеду, — чеканя каждое слово, произнес он. — И решать эту проблему мы будем завтра. А сейчас вы снимете свою мокрую обувь, пока окончательно не испортили паркет.

Лера хотела огрызнуться, защищаясь от его холодного тона, но сил не было. Она просто сползла по стене, обхватив руками колени, и поняла, что эта ночь будет самой долгой в ее жизни.

Лера стащила промокшие кеды, стараясь не смотреть на то, как грязная вода впитывается в щели старинного паркета. В огромной полупустой квартире гуляло эхо от каждого звука. Дождь за высокими окнами без штор хлестал с удвоенной силой, словно отрезая их от остального Петербурга.

Марк молча наблюдал за ней. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и его поза выражала глухое, профессионально сдерживаемое раздражение. В свете единственной тусклой люстры его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, темные круги под глазами, выдающие хронический недосып, и плотно сжатые губы.

— Батареи еще не включили, — ровно произнес он, нарушив звенящую тишину. — Если вы продолжите стоять в мокрой одежде на сквозняке, к утру я получу соседку с пневмонией. А я хирург, а не терапевт. Выпиской антибиотиков заниматься не планирую.

Его холодный, практичный тон резанул по натянутым нервам Леры. Она шмыгнула носом, чувствуя, как от пережитого стресса, потери последних денег и холода ее начинает мелко трясти.

— Я сейчас переоденусь, — буркнула она, подтягивая к себе свой необъятный, бесформенный рюкзак. Рядом с аккуратным, прямоугольным черным чемоданом Марка он выглядел как бездомный пес рядом с породистым доберманом.

Лера опустилась на колени прямо на холодный пол и дернула собачку молнии. Та, как назло, заела, намертво вцепившись в ткань подкладочной ткани.

— Давай же, — прошептала Лера, дергая сильнее. Пальцы от холода слушались плохо. Ком в горле становился все больше. Ей просто нужна была сухая толстовка. Одно маленькое, теплое убежище в этом кошмарном дне.

Она рванула молнию со всей силы.

Раздался треск ткани. Рюкзак, не выдержав издевательства, распахнулся, выплевывая свое содержимое на пол с грацией разорвавшейся пиньяты.