Книга Правила случайных соседей, страница 113 – Эвелин Грин

— Вода теплая, — сказал он, ставя стакан так, чтобы ей было удобно дотянуться. — Кисти я уже промыл.

Он сел на край кровати, взяв блокнот на свои ладони, чтобы создать для нее устойчивую поверхность.

— Держи, — предложил он.

Лера протянула руку. Её пальцы слегка дрожали, но когда она взяла кисть, дрожь отступила. Она обмакнула ворс в воду, затем в бледно-желтую кювету, а потом в нежно-зеленую.

Марк затаил дыхание, наблюдая за процессом. Он видел, как меняется её лицо. Исчезает напряжение, разглаживается морщинка между бровей. Она не рисовала реку. Она не рисовала дождь или темные силуэты.

На бумаге начали проступать мягкие, размытые пятна. Желтый одуванчик. Зеленая трава. И маленький, схематичный, но невероятно теплый силуэт девочки с короткими волосами, которая, казалось, смеялась, запрокинув голову к солнцу.

Лера работала молча, сосредоточенно выводя легкие штрихи. Акварель текла по бумаге, смешиваясь, создавая новые оттенки. Это не был идеальный академический рисунок. Это было пятно света, вырвавшееся из темноты пятнадцатилетней давности.

Когда она закончила, кисть выпала из её ослабевших пальцев. Лера тяжело выдохнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Но это была не слеза горя. Это была слеза облегчения.

Марк осторожно положил блокнот на тумбочку, чтобы она могла видеть рисунок, не напрягая шею. Он взял её руку в свои ладони и начал медленно, ритмично массировать пальцы, разгоняя кровь.

— Какая она красивая, — тихо сказал он, глядя на акварель. — У неё такая же улыбка, как у тебя.

Лера повернула к нему голову. В её глазах отражался свет ночника, и в них больше не было призраков.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что не запретил мне. За то, что держал бумагу.

— Я всегда буду держать для тебя бумагу, Лера, — ответил Марк, наклоняясь и целуя её в лоб. — И воду. И кисти. Что бы ты ни захотела нарисовать.

Он аккуратно уложил её обратно на подушки, поправил одеяло и выключил верхний свет, оставив только тусклый ночник.

— Спи, — прошептал он, устраиваясь в своем кресле и накрываясь пледом, который принес из дома.

— Марк? — окликнула она его уже сонным голосом.

— М-м?

— Когда мы вернемся домой... давай повесим этот рисунок в гостиной. Там, где мы пьем кофе.

Марк улыбнулся в темноте.

— Договорились. Это будет лучшее украшение нашего дома.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к её ровному дыханию и ритмичному писку монитора. Сто десять ударов в минуту. Спокойно. Уверенно.

В эту ночь Марк Лебедев спал крепче, чем за последние несколько недель. Потому что он знал: демоны прошлого больше не имели власти над этой комнатой. Они были побеждены не скальпелем и не юридическими документами. Они были побеждены мягкой, размытой акварелью и рукой человека, который перестал бояться собственной тени.

Двенадцать недель. Эта цифра звучала для них не просто как медицинский срок, а как финишная черта марафона, который они бежали по минному полю.

К этому моменту Леру наконец-то выписали из больницы под строгий домашний режим. Их мансарда превратилась в филиал клиники: кислородный концентратор в углу, аптечка, разросшаяся до размеров небольшого шкафа, и горчичный плед, который теперь не покидал плеч Леры даже в самые теплые дни.

Но сегодня был особый день. День первого скрининга.