Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

— Спасибо, — сказала я, не глядя на него.

— За что?

— За то, что привёз сюда. За то, что был рядом. За всё.

Он повернулся ко мне, и я почувствовала его взгляд.

— Кристина, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. — Я не прошу у тебя ничего прямо сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: я рядом. Не как врач. Я просто буду рядом, сколько понадобится.

Я посмотрела на него. Ветер трепал его тёмные волосы, и снежинки таяли на ресницах, и он был таким красивым, таким настоящим, что у меня перехватило дыхание.

— Сколько понадобится? — спросила я.

— Сколько скажешь, — он улыбнулся. — День, неделя, месяц, год. Всю жизнь, если захочешь.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и я только смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но это были хорошие слёзы. Светлые.

— Я хочу, — прошептала я. — Я очень хочу.

Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его руки обвивают меня, как он держит меня так, словно я — самое ценное, что у него есть.

— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Всегда.

Мы стояли на смотровой площадке, обнявшись, и смотрели на город, который сиял в лучах зимнего солнца. И я знала, что этот момент останется со мной навсегда. Как напоминание о том, что даже после самой тёмной ночи наступает рассвет. Даже после самой сильной боли можно снова почувствовать, что ты жив.

* * *

Домой я вернулась через час.

Ольга помогла занести вещи, поставила коробку с ёлкой на столик в прихожей, окинула взглядом квартиру, которая была такой же, какой я оставила её в тот вечер, когда мы поехали в аэропорт.

— Может, остаться? — спросила она, глядя на меня с беспокойством.

— Не надо, — я покачала головой. — Я справлюсь.

— Уверена?

— Уверена, — я обняла её. — Спасибо, что была рядом. Иди, отдыхай.

Она ушла, и я осталась одна.

Квартира встретила меня тишиной.

Я стояла в прихожей, смотрела на знакомые стены, на диван, на котором любила читать по вечерам, на кухню, где мы с подругами пили чай и строили планы. Всё было на своих местах. Но что-то изменилось. Я изменилась.

Я прошла на кухню, поставила чайник. Пока он грелся, я смотрела в окно на двор, где дети лепили снеговика, и думала о том, как странно возвращаться домой, когда внутри пусто. Не физически — морально. Пустота, которую оставили после себя те, кто не вернулся.

Чайник закипел. Я заварила чай, взяла чашку и села на диван. Тишина давила. Раньше я любила тишину — она помогала думать, отдыхать, быть собой. Но сейчас она была другой. Громкой. Пугающей.

Я включила телевизор. На экране мелькнули новости, и я быстро переключила канал. Не сейчас. Не сегодня.

Наткнулась на старый фильм, который знала наизусть. Оставила. Пусть хоть что-то звучит.

Я пила чай, смотрела на экран и чувствовала, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Не физическая — та, что копилась внутри все эти дни. Я легла на диван, укрылась пледом и закрыла глаза.

Сон не шёл.

Я лежала, слушала, как тикают часы на стене, и думала о том, что сейчас делает Саша. Наверное, вернулся в больницу. Или поехал домой, к своему коту Булгакову. Я улыбнулась, представив, как он кормит чёрного кота, разговаривает с ним, рассказывает о своём дне.

Телефон завибрировал. Я взяла его и увидела сообщение: «Добралась?»