Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 63 – Екатерина Мордвинцева

— Я знаю достаточно, — он взял меня за руку. — Я знаю, что ты сильная. Что ты не сдаёшься, даже когда кажется, что надежды нет. Что ты умеешь любить так, что это чувствуется за версту. Что ты смеёшься, когда тебе грустно, и плачешь, когда тебе больно. Что ты...

— Хватит, — перебила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Хватит, а то я разревусь.

— Плачь, — он улыбнулся. — Я выдержу.

Я рассмеялась сквозь слёзы, и этот смех был таким странным — смесь счастья и боли, надежды и страха.

— Я тоже, — сказала я, вытирая лицо рукавом пижамы. — Я тоже... чувствую. И не знаю, что с этим делать.

— А давай ничего не будем делать, — предложил он. — Просто будем чувствовать. И посмотрим, что получится.

Я кивнула. Это было так просто и так сложно одновременно.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Невесомо, легко, как тогда, под бой курантов. И я закрыла глаза, чувствуя, как его губы касаются моей кожи.

— Завтракай, — сказал он, отстраняясь. — Каша остынет.

Я улыбнулась и взялась за ложку.

* * *

День тянулся медленно.

Саша ушёл, но обещал вернуться вечером. Я осталась одна, но одиночество было другим — светлым, тёплым, наполненным тем, что случилось между нами вчера и сегодня.

Я смотрела на ёлку, которая всё ещё стояла на тумбочке, и улыбалась. Игрушки блестели, звезда на макушке отражала солнечный свет, и мне казалось, что в палате стало светлее.

Марья Ивановна ушла на процедуры, и я была одна. Я взяла телефон, который лежал на тумбочке, и проверила сообщения.

Инга писала в общий чат: «С Новым годом, девочки! Пусть этот год принесёт нам то, чего мы ждём». Даша ответила смайликом и коротким: «Верю, что всё будет хорошо». Ольга написала: «С Новым годом. Я с вами».

Я тоже написала: «С Новым годом. Я вас люблю».

Сообщения ушли, и я смотрела на экран, чувствуя, как внутри теплеет. Мы были вместе. Далеко, но вместе. И это было важно.

Я открыла новостную ленту.

Заголовки были те же, что и вчера. «Поиски рейса 472 продолжаются». «Спасатели не оставляют надежды». «Погода в районе поисков улучшается».

Я вздохнула с облегчением. Шторм закончился. Поиски возобновятся. Может быть, сегодня, может быть, завтра, но они найдут. Должны найти.

Я отложила телефон и закрыла глаза.

* * *

Всё случилось после обеда.

Я дремала, когда услышала шаги в коридоре. Много шагов. Быстрых, взволнованных. Кто-то плакал. Кто-то говорил громко, срываясь на крик. Я села на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Что-то случилось.

Я потянулась к пульту, чтобы включить телевизор, но в этот момент дверь в палату открылась, и вошла медсестра. Та самая, с добрым лицом, которая всегда заботилась обо мне. Но сейчас её лицо было бледным, и она избегала смотреть мне в глаза.

— Что случилось? — спросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Она молчала, теребя край халата.

— Что случилось? — повторила я, чувствуя, как паника поднимается в груди.

— Кристина... — она подошла ближе и села на стул, который стоял у моей кровати. — Я не знаю, как сказать...

— Говорите, — я сжимала одеяло так сильно, что побелели костяшки.

— Поиски... — она запнулась. — Поиски самолёта официально прекращены.

Я смотрела на неё и не понимала. Прекращены. Что значит «прекращены»? Как можно прекратить искать людей?