Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 76 – Ронни Траумер

— И сколько лет ты занимаешься этим приютом? — интересуется Алексей.

— Около четырёх лет, — отвечаю, немного подумав и посчитав в голове.

— А проблем с законом нет? Вряд ли любой человек может взять и открыть детский дом, — спрашивает мужчина, и мне приятен его интерес.

— В том-то и дело, что это не детский дом, у меня нет детей младше двенадцати лет, и я не забирал их из детдомов или у родителей, это дети, которые не выдержали нахождения в тех условиях и сбежали, — развёрнуто поясняю. — С законом всё решил предельно просто, — произношу и пальцами показываю, как именно, изображая подсчёт купюр. — Это Аля назвала наше заведение приютом, по документам мы центр для трудных подростков.

— Ясно, — кивает Алексей, но надолго не замолкает. — А средства откуда? Это явно недешёвое занятие. Сколько там детей? Их надо кормить, одевать, обувать; образование и плюс поддержание самого здания, зарплата работникам, — правильные вопросы задаёт мужчина.

— Начал со своих денег, через год понял, что не вывожу, и нашёл спонсоров, тех, кому нужно засветиться в обществе в качестве благотворителя. Кто-то хочет публично жертвовать деньги, привозит прессу. А некоторые, наоборот, — замаливают грехи молодости, — говорю правду, ничего не скрывая.

— А почему ты это делаешь? — вопрос прилетает от моей тёщи.

Я на минуту замолкаю и ощущаю взгляд Али на себе, но скрывать что-либо не вижу смысла.

— После смерти мамы меня отправили в детский дом, откуда я очень быстро сбежал, потому что лучше было под мостом, чем в тех условиях. И на тот момент, когда я ночевал на улице, я был бы безумно рад, если бы меня подобрал кто-нибудь и отвёз в тёплое и чистое место, — отвечаю и на добрые минут десять в машине воцаряется тишина, но мы как раз подъезжаем.

— Вот что тебе мешало рассказать нам об этом парне раньше, хороший ведь человек, чего его скрывать? — доносится до меня голос Наталии, когда выхожу из тачки.

— Мама, — вздыхает Аля, а я губы поджимаю, прекрасно помня, что ей мешало.

— Здравствуйте! — здоровается со мной охранник у входа.

С заднего двора слышны детские визги, наверняка балуются у бассейна. Велел Максу притащить им надувной, чтобы они насладились последними днями лета.

— Здорово, — пожимаю мужчине руку и придерживаю дверь, чтобы мои новоиспечённые родственники прошли внутрь.

Полчаса уходит на экскурсию, и я остаюсь довольным реакцией родителей Али. Им нравится то, что они видят, а мне приятно, что люди ценят мою работу. Потом всем составом выходим во двор, и стоит детям увидеть мою жену, с криками «Алёна Алексеевна!» они несутся к ней.

— Эй, осторожно! — рявкаю я, потому что на руках Али мой сын, который от количества разных звуков не знает, в какую сторону смотреть, мотая головой.

— Давай мне, — Наталия забирает Даню с рук Хрустальной, и та отходит чуть в сторону, чтобы пообщаться с детьми.

— Давид, привет, — рядом со мной вырастает Даша, и опомниться не успеваю, как девушка прижимается ко мне и целует в щёку.

— Привет, — сухо отвечаю и смотрю вниз, на свою футболку, где остались два мокрых пятна от… сисек этой дуры.

Даша напросилась к нам на практику, она студентка педагогического института. Максу лишние руки были нужны, особенно на лето, когда у детей каникулы и занять их особо нечем. И, да, Даша строит мне глазки с тех пор, как я тут появился, конкретно так вешается на меня, хоть и знает, что я как бы занят.