Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 31 – Ронни Траумер

— Что… что происходит? — от сухости во рту, едва говорить могу.

— С пробуждением, подстрекательница, — звучит над головой голос Воронцова. — Как самочувствие? — лыбится, но рот растянут как у сумасшедшего. — А, не отвечай, мне плевать, — ухмыляется, но тут же стонет и прикасается пальцами к фиолетовому синяку на лице. — Видишь, мне и говорить больно, — указывает на свою опухшую челюсть, и я замечаю во рту какое-то металлическое приспособление.

— Раньше надо было думать, — бросаю со злорадством, ещё не осознавая всю степень катастрофы. — Где я? — задаю вопрос, начиная ёрзать, и понимаю, что лежу я на чём-то твёрдом.

Комната небольшая и какая-то странная, белые стены, большой плафон на потолке, один диван у стены, с другой стороны кресло, напоминающее то, что в кабинете стоматолога, только с него свисают ремни, как в машине, и какими связана я сама.

Судя по тому, что единственное окно на уровне лица, это стол, но не понимаю, зачем меня накрыли простынёй и почему я ощущаю ткань голыми ногами. Дёргаюсь, но добиваюсь лишь того, что тонкие ремни впиваются в кожу.

— Что за чёрт? — стону и от страха принимаюсь шевелиться ещё больше, ничего не добившись.

— А это сюрприз, — наклонившись, Ворон шепчет мне в лицо, обдавая парами алкоголя, заставляя отвернуться и поморщиться.

— Отойди от меня, иначе увидишь, что я ела на завтрак, — бормочу, глубоко вдыхая.

Блефую, потому что всё, чем я наполнила желудок — это вода. Тошнило с утра так, что думала выплюну желудок к чертям. А потом было не до еды, хотя я теперь должна думать не только о себе.

Господи, я беременна. Поверить в это до сих пор не могу. Когда узнала, что Давида арестовали, выдвинув обвинения в избиении этого урода Воронцова, едва сознание не потеряла. Думала, все эти симптомы из-за нервов, но потом пришло уведомление «Не забудьте отметить начало менструации» от приложения, в котором я отслеживаю особые дни. И когда увидела, на сколько у меня задержка, пришла в ужас.

Побежала в аптеку и купила пять тестов на беременность, и все оказались положительными. Первое, чего хотелось, — поделиться этим с Давидом. Правда страшно, как он примет эту новость, да, мы хотели пожениться, но ребёнок уже большая ответственность. Но, с другой стороны, у него приют, где он заботится о совершенно чужих детях, а тут свой. Но меня всё равно не пустили, я третий день уже пороги участка обиваю, а всё без толку.

— Скажи отцу, что она очнулась, — вырывает из мыслей Ворон, обращаясь к стоящему у дверей мужчине, и тот, кивнув, выходит.

— Зачем я здесь? — спрашиваю, предчувствуя что-то плохое.

— А догадайся, — наклоняет голову набок, точно сумасшедший.

— Мести хочется? — вопросительно смотрю на него.

Ну а что, Давида закрыли, защищать меня некому. Может, поэтому его и арестовали, чтобы у Ворона был шанс выплеснуть свою злость за разбитое лицо на мне, ведь с Давидом ему не справиться.

— И это тоже, — кивает, путая и пугая меня.

Открывается дверь, и в помещение заходит мужчина с седыми висками, а за ним другой, в медицинской маске и с врачебным чемоданом в руке.

Боже, что происходит?

Дыхание учащается, когда, судя по всему, врач, тянет из угла высокий металлический столик на колёсах и начинает раскладывать на нём какие-то страшные инструменты.