Книга Багровый папоротник, страница 39 – Ана Карана

— К чему этот разговор, Рокс? Ты прекрасно знаешь, что у нас с тобой ничего не может получиться в ближайшем будущем, так зачем зря ворошить улей?

— Ты серьезно? — Вскакиваю на ноги и выливаю бурду в раковину, отвлекаясь от мысли ударить его. — Ты решил все за нас двоих, и даже за Джейса! Не дал ему шанса узнать, что испытываешь чувства ко мне!

— Не так громко, Роро, пожалуйста, — взмаливается, примирительно поднимая руки. — Мы всех разбудим.

— А мне плевать, — все больше распаляюсь. — И не смей называть меня Роро! Так зовет меня он один. Знаешь, что думаю? Ты ведешь себя как полный болван!

Кайс в ярости подскакивает и перекрывает выход, не позволяя сбежать.

— Я не могу сказать, что чувствую, потому что Джейс верит мне! — теперь он повышает голос. — Верит, что может оставить тебя на меня, и я позабочусь обо всем! И он точно не ждет, что буду смотреть на твое лицо и тело как мужчина, и каждый раз представлять то, чего не могу сделать с тобой! Я не хочу потерять единственного лучшего друга, который мне как родной, только потому, что не могу совладать с чувствами к его сестре.

— Почему так уверен, что он не поймет? — сдерживаю подступившие слезы.

— Ох, Рокси. — Феникс заламывает руки. — Я знаю его лучше, чем себя. Поверь, он говорил мне, какое будущее видит для тебя, и я точно не вхожу в его планы.

— А что, если у меня теперь нет никакого будущего? — Прикусываю губу. — Нет смысла молчать об этом. Мы можем никогда не вернуться домой, и что тогда?

— Не говори так. — Отшатывается, будто сделала больно. — Мы обязательно вернемся. Обещаю.

— Не давай ложной надежды, Кайс. — Качаю головой. — Я уже не маленькая, мне не получится соврать.

— Глупенькая, — улыбается уголками губ. — Я не вру. Обещаю, что доставлю тебя домой, а ты знаешь, что я держу слово. Мы выберемся отсюда.

Смотрю на его нахмуренные брови, печальные голубые глаза и сильные руки, отчаянно заломанные за голову, и больше не могу совладать с собой. В два шага сокращаю расстояние и приникаю к губам, как к последней живительной влаге в засушливой пустыне, которая образовалась в душе за долгое время нашей холодной игры в нелюбовь.

28 ноября. День 3.

Меня будят три коротких выстрела после полуночи. Вздрогнув, открываю глаза и резко выпрямляюсь, разбудив Кайса. Приподнявшись на локтях, сонно спрашивает, что случилось.

— Ты не слышал? Кто-то стрелял.

— Может, показалось? — Пытается притянуть к себе, но упираюсь, вслушиваясь в ночную тишину.

— Нет, я уверена.

Встаю на ноги, подхожу к окну и напряженно всматриваюсь вдаль, пытаясь различить хоть что-нибудь в беспроглядной черноте. Но все без толку, ни зги не видно.

— Успокойся. Скорее всего, приснилось. Ложись назад, холодно.

Постояв немного, все-таки послушно возвращаюсь в сооруженную на полу постель. Угли от костра догорают, оставляя после себя легкое свечение и дымок. От окна нещадно тянет сквозняком, но я готова терпеть все неудобства, лишь бы растянуть эту ночь чуточку подольше. Ведь заветная мечта воплощается в реальность.

Поворачиваюсь на бок лицом к Фениксу и пытаюсь различить черты во мраке. Кончиком пальца дотрагиваюсь до носа, затем плавно спускаюсь ниже и очерчиваю линию губ.

— Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — словно читая мысли, говорит он.