Книга Изящная ложь, страница 51 – Ана Карана

Блядь. Детский сад, ей-богу.

Смотрю в упор на просящую физиономию пацана и не знаю, как на хуй послать так, чтобы безотказно. Но потом в мозгу что-то переклинивает, и вместо указания известного направления я ему неожиданно для себя выдаю:

— Две штуки, говоришь... Хрен с тобой. С тебя пиво.

О-о, Милана бы взбесилась, если бы узнала, как это долбаное дорогущее кресло эксплуатирует её муж-олень. Мне прямо с какой-то детской мстительностью захотелось, чтобы пацан угробил его.

— Годится, — довольно лыбится тот и кричит своим: — Всё, Серый, заводи мотор!

Пацаны в шесть рук усаживают меня на скамейку, вручают бутылку пива и сигарету. Я снисходительно наблюдаю за бурной деятельностью, которую развели малолетки. Пацан, названный Серым, залезает в машину, а тот, что в кресле моём — Колюня, — пробует покататься назад-вперёд. Вид у него такой счастливый, что меня передёргивает. Для него это всё забавы ради. По приколу. Но, сука, как хорошо, когда потом ты можешь встать с этого кресла и дальше продолжить балагурить с товарищами. Будь это его кресло, сильно сомневаюсь, что у него возникли бы подобные идеи на спор.

Ну, да похрен. Насрать. Сегодня я напиваюсь и совершенно неважно, каким способом. Даже если это бутылка пива за аренду кареты. И неважно, что от ледяного пойла меня пробирает ознобом так, что я уже предчувствую, как недомогание выльется в какую-нибудь пневмонию.

Пацаны устраивают мини-гонки до конца асфальтированной дороги во дворе. Колюня зарабатывает две штуки, разогнав карету до целых пятнадцати километров в час, а я на халяву выпиваю две бутылки пива. Все довольны, все счастливы.

Компания пересаживает меня обратно в кресло и желает единодушно хорошего вечера, прямо как воспитанницы института благородных девиц. Я снова закуриваю и гоню в парк.

Алёна стоит рядом с украшенным гирляндой деревом. По меховому воротнику кожаной куртки красиво разметались малиновые пряди, завитые в локоны. В руках у неё уже такая привычная сумка-саквояж, в которой она таскает все мои лекарства. Даже на дружескую встречу его притащила, посмотрите на неё. Такая деловая. Я улыбаюсь.

Алёна залипает в телефон и не замечает меня сразу.

— Замёрзла? — спрашиваю я, подъехав поближе.

Она, вздрогнув, опускает телефон и тоже улыбается.

— Нет. Я вот только из автобуса вышла. У вас что-то случилось, Максим Андреевич?

— Давай уже на «ты», — заявляю почти нахально, с азартом.

Хотя мне ужасно нравилось, как девчонка выкала. Как смотрела на меня всегда осторожно, робко и, смущаясь, отводила взгляд, а щёки её в этот момент заливались румянцем.

Сегодня это нравилось особенно. Милана никогда ни в чём не уступала мне. Мы с ней, как два истребителя на параде, летели в одну сторону на одной скорости. До катастрофы. Потом я отчаянно хотел набрать ту же скорость и высоту, но чувствовал, что мой истребитель пикирует куда-то в пропасть, а жена продолжает полёт без меня. Нет, я не хотел, чтобы она пикировала вслед за мной. Наверное... Просто думал, что у меня получится её догнать, а она сделает лишний вираж, чтобы меня подождать.

Но эта её поездка в Москву... Блядь, не такого виража я ожидал. Зато окончательно понял, что нихрена я не на той же высоте. Даже от земли не оторвался.

А с Алёной... Я будто бы снова был истребителем. Это она гналась за мной, а я задавал направление. Девчонка слушала меня с раскрытым ртом, смущалась и мялась, будто перед ней первый пилот. Командир экипажа. Выкала так соблазнительно, что я сейчас пожалел, что не продолжил тот поцелуй.