Книга Изящная ложь, страница 44 – Ана Карана

— Как меня бесят твои поговорки, — мне становится дико смешно.

Ну, блин, серьёзно. У Гордого на все случаи жизни припасены дурацкие присказки на авиационную тематику? Я ржу, как конь, а друг только головой качает.

— Всё? Проржался? — спрашивает он, когда я затихаю.

— Сколько времени? Я на работу не опоздаю?

— Да какая работа? Сейчас, если Алёна скажет, что надо в больницу, мы едем в больницу.

— Не-а, — теперь я мотаю головой. — Сначала я отработаю смену, потому что подставлять людей в первый официальный день не собираюсь. А потом уже чё хотите делайте.

Тут хлопает входная дверь. Мы с Гордым одновременно переводим взгляд на проём комнаты в ожидании появления Алёны, но на пороге спальни показывается моя жена. Такая красивая, с розовым от мороза румянцем и каскадом длинных волос, разметавшихся по плечам. Такая красивая моя жена, которая мне изменяет.

Я снова ржу.

— Миланка! — Гордый быстро чмокает её в щёку и указывает на меня, докладывая: — У тебя чуйка, что ли? Муж твой напугал меня до усрачки. Захожу, а он тут валяется с кошкой в обнимку. Сейчас Алёна придёт и решим, что с ним делать — в больницу или ещё куда.

— Максим? — жена проходится по мне обеспокоенным взглядом.

Это вызывает у меня новый приступ хохота. Не могу остановиться, всё смеюсь и смеюсь, а лица Гордого и Миланы делаются всё мрачнее. Блядь, вот это цирк.

Я понимаю, что сейчас абсолютно не готов к серьёзному разговору с женой. Просто физически его не вывезу. На языке жестов подаю Гордому сигнал «SOS» и показываю турбулентность. Так, ещё со времён академии, мы друг другу давали понять, что нужна помощь без вопросов, и что бы ни говорилось нами после этих жестов, надо воспринимать как ни в чём не бывало.

Гордый поднимает бровь, но в ответ показывает «нет помех».

— Я нормально себя чувствую. Мы едем на работу, — говорю твёрдо, глядя в глаза другу. — Помоги мне собраться, пожалуйста.

— Я помогу... — Милана уже делает шаг к шкафу с одеждой, но я пресекаю её резче, чем хотел:

— Нет! — и добавляю уже ровнее: — Нет. Отдохни с перелёта, поешь. Гордый сам справится.

Жена бросает на меня взгляд, полный вины и сожаления, отступает от шкафа и говорит Гордому:

— Справа верхние три полки — там выглаженные вещи, нижние три...

— Он разберётся, — опять перебиваю я. — Отдыхай, Милана.

Она, всхлипнув, исчезает из спальни. Ёлка пушистой стрелой вылетает из-под кровати и бежит следом. Гордый негромко говорит:

— Я нихрена не понял, Пожар.

— Расскажу по дороге, — обещаю я.

Разговор у нас выходит до смешного банальным. Подзарядив телефон от машины, я показываю Гордому видео. Пока он смотрит, я подкуриваю сигарету и глотаю морозный воздух, пытаясь не скатиться обратно в состояние болезненного бреда. Нужно как-то пережить сегодняшнюю смену и не налажать. Концентрация отсутствовала напрочь. Это пугало меня.

Бывало так, что приходилось летать подолгу без отдыха, но у меня всегда был рядом второй пилот. А в последний год я вообще летал постоянно с Лисом, с которым у нас было доверие буквально на уровне телепатии. Я не успевал сказать, он уже понимал.

Теперь же, на должности начальника в новом коллективе, рассчитывать я мог только на себя. Во всяком случае, пока не появится хотя бы малая толика того доверия, как у нас с Лисом.