Книга Изящная ложь, страница 14 – Ана Карана

Соображаю, что Алёна всё-таки про массаж.

— Нет, не больно.

— Я почти закончила. Хотите чаю?

— Алён, я сдохнуть хочу, — усмехаюсь, наблюдая за лицом девчонки, которое по-прежнему мрачнеет от подобных моих заявлений, будто я что-то новое сказал.

М-да, чувство юмора у меня в последнее время ни к чёрту.

— Если вы сдохните, как же вы за штурвал вернётесь? — Алёна быстро ориентируется, и на вишнёвых губах у неё снова расцветает улыбка. — Я слышала, что мёртвых пилотов на работу не берут.

— А ты много пилотов знаешь? — парирую я тоже с улыбкой.

— Только одного. Но он почему-то забыл, что любит летать, и не хочет стараться.

Да ну твою ж мать.

Прежде чем успеваю открыть рот и съязвить по-чёрному, Алёна хлопает меня по плечу, воскликнув:

— Готово! Сейчас я выберу для вас какую-нибудь парадную рубашку, и пойдём гулять!

Снова это её дурацкое «пойдём» заставляет меня скрипнуть зубами. Понимаю, что она не специально, просто по привычке. Но ничего не могу с собой поделать.

Ещё и рубашку захотела напялить на меня. Один раз уже попробовала. Наверное, пару дней назад. Притащилась ко мне с одной и говорит такая: «А давайте мы вас сфотографируем?». На вопрос «нахуя» она выдала:

— Я тут нашла сообщество. Как группа поддержки. Чтобы туда вступить, нужно заполнить анкету, и...

— Алёна, ты офигела? — я в шутку тыкнул этой рубашкой ей в нос. — Какая группа поддержки? Я тебе что, чирлидерша? Помпоны там тоже выдают?

— Да почему помпоны, — растерялась она, вытирая пальцами смазанную помаду. — Там люди рассказывают о своей жизни, делятся советами и подбадривают...

— Мне хватает одной занозы в заднице, — рассмеялся я, но красноречивым взглядом дал понять, что больше не намерен продолжать разговор.

Алёна явно не собиралась успокаиваться. Каждый день нахваливала эту группу поддержки. Интересно, чего добивалась? Типа я такой скажу: «Эгей, Алёнка, давай! Вези меня к другим инвалидам!». Господи... ну какого хера ты не угробил мой самолёт, например, в Альпах?

Тут же даю себе мысленного леща. Образ моего второго пилота живо воскресает в памяти и с укором говорит: «Ты чего, шеф? Я напрасно тебе шанс подарил?».

Да какой шанс, Лис... Сам захотел бы жизни такой?

«Захотел бы. А чего б не пожить, Максим Андреевич?» — улыбается в моих фантазиях Елисей.

Совсем ещё мальчишка. Только двадцать четыре стукнуло. Когда стало понятно, что самолёт не спасти, и надо садиться на воду, я велел ему идти в хвостовую часть. По той траектории, что мы пикировали, хвост должен был пострадать меньше всего. Лис сделался серьёзным, как никогда.

— Я останусь с вами, Максим Андреевич, — заявил мне решительно.

У меня не было времени на препирательства. Я пытался уменьшить крен на нос, чтобы мы не разбились о воду. Лис вышел из кабины за спасательными жилетами, а когда вернулся, я приказал ему рассчитать и сообщить примерные координаты места приводнения спасателям. Пока я боролся с креном, Лис передавал сообщения земле.

— Смотри на прибор! Когда достигнем высоты принятия решения, убирай закрылки! — рявкнул я.

— Принял! — Лис занёс палец над кнопкой, дожидаясь момента.

В это мгновение мне пришло в голову, что сейчас самое время написать жене. Сказать напоследок, как сильно её люблю. Пять слов — всё, на что хватило драгоценных секунд. Но я верил, что эти слова не дадут Милане разрушить себя после моей гибели. Так я тогда считал.