Книга Изящная ложь, страница 12 – Ана Карана

Ну и ляпнул Алёне сдуру: «Станешь серо-буро-малиновой, вот и сходим». А за ней заржавело разве? Вон вырядилась в серые джинсы и такой же вязаный свитер. И причёску даже сменила, чтобы уж наверняка не доколупался.

— А ты всегда так легко подкидываешься на слабо? — бурчу ей, не скрывая раздражения.

— Вообще-то нет, — Алёна ставит передо мной тарелку с бутербродами и чашку кофе, а сама садится напротив, подперев подбородок руками. — Я никогда волосы не красила. Мама говорит, это вредно для структуры. А она у меня парикмахер с тридцатилетним стажем, я ей доверяю, так что...

— Алёна, очень много слов, — вздыхаю с улыбкой. — Хорошо. Хочешь парк, будет тебе парк. Но дальше него никуда не поеду.

— Ура! — Алёна хлопает в ладоши с неподдельным восторгом. — Поверьте, Максим Андреевич, я вам такие места покажу, что вы сами попросите меня о новых приключениях! В парке Галицкого новые локации открылись, знаете? Японский сад, инсталляция планет...

Ох, Господи, блядь... Инсталляция планет! Поверить не могу, что продолжаю слушать этот детский лепет. Алёна тараторит что-то ещё про локации, а я уже хрен подзабил. Наблюдаю за вылизывающейся Ёлкой у неё на коленях и вспоминаю, как докатился до такой покладистости.

Месяца три назад я бы заткнул Алёну ещё на этапе «доброго утра». Какое, в жопу, оно доброе? Она бесила меня своей жизнерадостностью ровно настолько, насколько вызывала зависть.

Я жёстко трепал этой девочке нервы. Посылал Алёну в такие «приключения», что она полдня ещё сопли на кулак наматывала. Но терпела, молчала. Слова плохого моей жене не сказала. Может, ей тоже нужны деньги? Хрен знает. Не удосужился спросить. Когда кто-то за счёт твоего без того худого кошелька решает свои проблемы, он автоматически вызывает меньше сочувствия.

Однако злобная игра в мудака быстро перестала доставлять мне удовольствие. Девчонка смекнула, что я специально её провоцирую, чтобы испугалась и сбежала с этой «работы». И Алёна отчего-то с двойным упорством начала пытаться вдохновить меня жить. Дура? Ну дура, конечно. У жены не получалось, а эта с чего-то решила, что у неё выйдет.

Что я только ни делал, чтобы спровадить Алёну. От тупых приколов вроде соли в её кофе до имитации эпилептических припадков. А она ходила и назло мне улыбалась. Шутила, трещала о своих подружках, местах, где побывала в свои двадцать и местах, которые хочет увидеть. Рассказывала о фильмах и музыке, которые ей нравятся. К слову, дерьмовые фильмы. Музыка ещё хуже. Какие-то розовые сопли. Но я в итоге сдался под этим напором жизнелюбия и перестал отравлять её существование.

Да, говнюк, знаю. Но Алёна воплощала собой всё то, что я так отчаянно любил в прошлой жизни. Красивая, сильная, здоровая, голодная до впечатлений — она буквально выворачивала меня наизнанку оптимизмом и своим присутствием. Алёна безумно напоминала меня самого. Она, как только что распалившийся костерок, начинала вкушать жизнь, пробовать её на вкус.

Я до боли в сердце узнавал в ней эту тягу к авантюрам и до скрежета в зубах завидовал, что сам больше не могу подкармливать своё пламя. Да, наверное, мой огонь ещё не сдох до конца. Трепыхался в агонии, задыхаясь. И я задыхался вместе с ним, потому что не было сил и возможностей его накормить.