Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 23 – Татьяна Любимая

— Это только мое предположение. Разве тебе не показалось странным, что любящий отец ничего не оставил родной дочери, зато все — жене, с которой у него даже не было общих детей?

— Я не думала об этом…

— По закону, действующим является последнее завещание, вот это, — трясу листком. — Нотариус его либо не видел, либо сделал вид, что не видел, либо не нашел СоЛнцеву Анастасию Сергееву. Возможно, с подачи Аллы Алисовны.

— То есть… из — за одной случайно потерянной буквы я не получила наследство?

— Получается так. Хотя могла бы оспорить и то.

Но Настя как будто не слышит.

— Они знали, — шепчет она, глядя сквозь меня. — Алла Алисовна и Маша — они все знали. И сказали, что всё... их. По закону. Что я им должна быть благодарна за крышу над головой. — Она провела рукой по фотографиям в альбоме. — Папа хотел, чтобы этот отель был моим. Моим домом.

— Он подстраховался и написал это завещание. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. Возможно, догадывался, что его жена может… схитрить, — подбираю самое безобидное слово, хотя очень хочется выразиться покрепче.

— И что теперь делать?

— Восстанавливать паспорт, а потом заявлять свое право на наследство.

— Но на это нужно время, а у меня его нет. Мачеха продает этот отель. Покупатели скоро приедут. Я ничего не успею! — в голосе Насти появились панические нотки. — А завещание… Это просто бумажка... они скажут, что это подделка...

— Нет, — перебиваю я ее. Решение созрело мгновенно. Юристы, давление, связи — могу, умею, практикую. Что нам какая — то Алла Алисовна? Моя команда будет действовать строго по букве закона, и точно знаю — дело выигрышное. — Это не просто бумажка. Это твое законное право. И у тебя теперь есть не только это завещание. У тебя есть я.

Настя смотрит на меня, не понимая, все еще потерянная в своем горе и обрушившейся на нее новостью.

— Артем...

— Я сказал, ты не одна, — повторяю твердо. — Покупатели пусть приезжают. Они уедут ни с чем. Этот дом твой. И никто не отнимет его у тебя. Пока я здесь.

— Думаете, у меня… у нас получится?

— Я помогу.

— Правда?.. — Киваю. — Но почему… почему вы мне помогаете? Зачем?

Осторожно поднимаю с пола альбом, стряхиваю с него пыль и протягиваю ей.

— Потому что это — твое, — говорю я просто. — А я не терплю, когда то, что принадлежит кому — то по праву, отбирают.

Особенно у таких доверчивых, наивных девушек.

Встаю, протягиваю Насте руку, чтобы помочь подняться. Она колеблется ровно секунду, затем вкладывает свою холодную, дрожащую ладонь в мою.

Оказываемся друг напротив друга. Очень близко. Эта близость будоражит во мне давно забытые чувства, разгоняет кровь, будит фантазии.

— Идем обедать и отдыхать, — выдаю хрипло. — Сегодня уже много сделано, остальное ребята доделают без тебя.

— Но я хотела остаться сегодня здесь…

— Это не обсуждается. Номер закреплен за тобой на столько, на сколько потребуется.

За руку веду ее к лестнице. Не хочется отпускать. Да она и не вырывается. И даже не возражает, когда слышит, что она возвращается в мой отель.

— Артем, я думала, вы бесчувственный, нелюдимый, ледяной человек, даже называла вас про себя Морозом, а вы… совсем не такой, каким кажетесь. Вы добрый, чуткий, внимательный…

— Насть, — усмехаюсь я на неожиданное признание от Рыжей, которое ни капельки меня не ранило, а комплименты даже польстили. Я знаю, какое впечатление произвожу на людей, но не каждого впускаю в свою жизнь, раскрываюсь, — давай уже на ты. По — соседски.