Книга Жена, которую захотели двое, страница 4 – Злата Нова

— Ты какая-то бледная, — сказала Лера. — Только не говори, что опять переработки.

— Опять переработки, — автоматически ответила Анна.

Марина, самая спокойная из них, подняла бокал.

— Тогда пьём за то, чтобы работа перестала притворяться смыслом жизни.

Они рассмеялись, и на несколько минут Анне стало легче. Лера рассказывала про нового тренера в спортзале, который был слишком красив для человека, считающего чужие приседания. Марина жаловалась на свекровь. Анна слушала, улыбалась, кивала и ждала, когда её отпустит утренний ком в груди.

Он не отпускал.

После второго бокала Лера наклонилась к ней внимательнее.

— Ань, что случилось?

— Ничего.

— Это не ответ.

Анна посмотрела в бокал. Вино отражало свет маленькой дрожащей полоской.

— Мы с Димой… — начала она и замолчала.

Подруги не перебивали. В этом была их сила. Они могли быть шумными, язвительными, смешными, но в нужный момент умели просто сидеть рядом и ждать.

Анна сглотнула.

— У нас давно всё не так.

Марина чуть нахмурилась.

— В каком смысле?

Анна повела плечом, будто отмахиваясь от невидимой руки.

— Во всех смыслах. Мы живём нормально. Не ругаемся. Он хороший. Правда хороший. Заботится, работает, покупает мои любимые йогурты, когда идёт в магазин. Просто… — Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Просто я иногда чувствую себя мебелью. Красивой, удобной мебелью, к которой привыкли.

Лера медленно поставила бокал.

— Он тебя не хочет?

Слова прозвучали тихо, но от них Анну будто обожгло. Она могла бы обидеться, уйти от ответа, сказать, что всё сложнее. Но внезапно устала защищать то, что давно болело.

— Не знаю, — сказала она. — Может, хочет, но не может. Может, может, но не хочет. Может, просто устал. Я уже не понимаю.

Марина накрыла её руку своей.

— Ты говорила с ним?

— Говорила. Сначала мягко, потом серьёзно, потом вообще никак, потому что каждый разговор превращается в его вину и мою жалость. А я не хочу жалеть мужа. Я хочу мужа.

Лера выдохнула и отвела взгляд. Марина молчала. Анна почувствовала, как внутри наконец треснула тонкая перегородка, за которой она держала всё это слишком долго.

— Самое ужасное, что я начинаю злиться, — продолжила она. — Не только на него. На себя тоже. Я смотрю в зеркало и думаю: что со мной не так? Я стала хуже? Слишком мягкая? Слишком большая? Слишком привычная? А потом понимаю, что дело, наверное, не во мне, и всё равно не становится легче.

— Ты красивая, — сказала Марина.

Анна закрыла глаза.

— Он тоже так говорит.

— И что?

— Ничего. Просто это уже звучит как комплимент от родственника.

Лера тихо присвистнула.

— Жёстко.

— Да, — Анна кивнула. — Жёстко.

Некоторое время они молчали. В баре за соседним столиком кто-то смеялся, официантка несла тарелку с сыром, дверь открылась, впуская порыв холодного воздуха. Жизнь вокруг продолжалась так легко, будто у других людей не было этих тихих катастроф, которые не видны снаружи.

— Я не хочу ему изменять, — вдруг сказала Анна.

Лера и Марина переглянулись.

Анна сама испугалась того, как быстро эти слова вырвались наружу. Она не планировала говорить именно это. Она вообще не думала об измене как о решении. Но, видимо, мысль уже жила где-то в ней, маленькая, тёмная и горячая, и только ждала, когда её назовут.

— Я не хочу, — повторила она. — Правда. Я люблю его. У нас жизнь, дом, планы. Просто иногда мне кажется, что если кто-нибудь посмотрит на меня не как на жену Дмитрия, не как на коллегу, не как на женщину с пакетом продуктов, а как на женщину… я не знаю, что со мной будет.