Книга Не мой формат, страница 70 – Кира Северина

Ни разряда.

Мы со Снежаной, как ни странно, шагали абсолютно синхронно. Враг, как выяснилось, чувствует врага лучше любого партнёра.

— Видишь, — мурлыкнула Снежана, не сбиваясь с шага. — А нас с тобой не бьёт. Мы с тобой, Никусь, одной породы. Обе всё подмечаем. Обе работаем с… как там у тебя… текстами.

И вот тут меня кольнуло сильнее любого разряда.

* * *

Она дождалась вечера. Подсела ко мне в гостиной — с той самой новой улыбкой, которую я научилась бояться: улыбкой человека, сложившего пазл и страшно довольного картинкой.

— Лев Борисович, — промурлыкала Снежана, пробуя имя на вкус, как дорогую конфету.

Я не вздрогнула. Лицо держало. Но внутри всё рухнуло этажа на три.

— Будь здорова, — сказала я ровно. — Кто это?

— Не знаю. — Она невинно похлопала ресницами. — Этоты мне скажи. Я случайно проходила мимо кулера. А ты так увлечённо говорила про «материал», «фактуру», «бомбу»… и про какой-то черновик. Журналистские словечки, Никусь. У редактора инструкций к кофемашинам таких не водится.

— Ты переслушала шпионских подкастов.

— Может быть. — Она придвинулась, и от её духов меня замутило. — А может, я просто хорошо помню одну колоночку. «Обаяние без задней мысли». «Пусто внутри». Восемьдесят тысяч просмотров. Я, когда Максик пришёл на шоу, всю подноготную про него прочитала — фанатка же. И автора той статьи запомнила. Соболева. — Она склонила голову, любуясь моим лицом. — Какое совпадение, что у нас тут завелась тихая редакторша Соболева, которая всё время что-то подмечает и ходит по ночам в слепые зоны. Прямо детектив.

Я молчала. Отрицать было поздно, признавать — нельзя. Я выбрала третье — самое журналистское: ничего.

— Знаешь, что самое смешное? — Снежана поднялась, оправила платье. И вот теперь в её голосе не было ни мёда, ни игры. Был холодный, деловой расчёт — мой собственный, отражённый, как в зеркале. — Ты приехала сделать из Макса сенсацию. А вместо этого влюбилась и всё провалила. Жалость какая. — Она улыбнулась. — Но материал-тоникуда не делся. И раз уж ты его не дописала… знаешь, у меня ведь тоже есть знакомые в медиа. Которым будеточень интересно, кто на самом деле спал с главным призом сезона и зачем приехала. Ничего личного, Никусь. Просто, как ты любишь, — фактура.

И ушла. Спокойная. Прямая. Страшная.

Теперь у меня было две бомбы вместо одной.

Редактор с дедлайном — это тлеющий фитиль, который я хотя бы могла попытаться затоптать.

А Снежана, которая всё поняла и которой больше нечего терять, кроме «знакомых в медиа», — это был ужедетонатор. На каблуках. В прекрасном настроении.

* * *

А под занавес дня Артур собрал нас всех и подсыпал последнего.

— Дорогие мои! Эта неделя была последней неделей чужих пар. — Он сиял, как человек, готовящийся уронить рояль. — На следующей — воссоединение! Но решитне алгоритм. Решитевы. Каждый выберет, с кем хочет идти в финальную часть. А того, кого… — фирменная пауза палача, — …кого не выберетникто — мы, увы, проводим домой.

По гостиной прошёл шорох. Пары заозирались, прикидывая, кто кого.

Я почувствовала, как через всю комнату на меня посмотрел Макс — спокойно, уверенно, без тени сомнения в том, кого выберет он. И на секунду мне стало почти тепло.

А потом я перевела взгляд на Снежану.

И вот она — единственная во всём доме — не выглядела ни капли встревоженной. Она сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня. Женщина, которой только что фактически сказали, что её, скорее всего, не выберет никто. Женщина, которой это былоабсолютно безразлично.