Книга Не мой формат, страница 15 – Кира Северина

«Семейная» пара, кажется, всерьёз обсуждала, кому достанется общий чемодан после развода, которого ещё не было.

Снежана отрабатывала перед зеркалом три вида слёз: благородные, отчаянные и «я-сильная-но-мне-больно».

А я, гроза постановочной романтики, автор десяти язвительных колонок, поймала себя на мысли, от которой стало по-настоящему неуютно.

Я не хотела уезжать.

Ради репортажа, разумеется.

Мне нужен материал, мне нужен финал, мне нужна развязка, без которой статья — не статья, а полуфабрикат. Исключительно профессиональный, холодный, расчётливый интерес.

Я повторила это про себя трижды, как заклинание.

На третий раз даже почти поверила.

Почти.

Вечер вылета в «Паре по расчёту» обставляли так, будто решалась не судьба полутора десятков случайных пар, а как минимум вопрос престолонаследия.

К сумеркам студию перестроили. Сердце из лампочек притушили до тревожного багрового — видимо, чтобы зритель сразу понял: сегодня будет не нежно, сегодня будетдраматично.

Под потолком повисла новая конструкция, в которой я с первого взгляда опознала «детектор совместимости» в его парадной версии: панель размером с холодильник, утыканная огоньками, со шкалой от нуля до ста и стрелкой, которая, готова была поставить весь гонорар, управлялась не наукой, а человеком за пультом по инструкции «нагнетай».

Нас, участников, согнали в гримёрку — приводить лица в состояние «мне страшно, но я держусь».

У большинства получалось без грима.

Я сидела в кресле, пока Алина-редактор нервно сверялась с планшетом, и наблюдала, как дом перед казнью делится на сорта.

Снежана отрабатывала перед зеркалом слёзы. Получалось, надо признать, профессионально — на «отчаянных» даже я почти прониклась, пока не вспомнила, что вижу репетицию.

Очкарик с напарницей сидели рядышком и в последний раз пытались выучить, где же они всё-таки познакомились. Лифт, кафе, библиотека и стеллаж кулинарной поэзии вели за их сердца ожесточённую борьбу, и ни один не побеждал.

«Семейная» пара — те двое, что знакомы трое суток и уже как восемнадцать лет в браке, — сидели в демонстративном молчании, отвернувшись друг от друга, и это молчание было таким насыщенным, что хоть закадровый текст пиши.

* * *

— Нервничаешь? — Макс опустился в соседнее кресло.

Гримёрша тут же налетела на него с пуховкой, и он терпеливо подставил лицо — человек, давно привыкший, что его лицо есть часть рабочего инвентаря.

— С чего бы, — сказала я. — Меня выгонят — я просто напишу, что меня выгнали. Глава так и будет называться: «Как меня выловили сачком».

— А меня?

— А тебя в этой главе будет немного. Эпизодическая роль. «Спутник героини, бывший спортсмен, имя уточняется».

— Жестоко.

— Профессионально.

Он усмехнулся — и пуховка на секунду замерла, потому что усмешка сбила гримёрше всю композицию.

— Слушай. — Он понизил голос так, чтобы не ловили петлички. — На сцене не умничай. Что бы ни спрашивали — держись за меня и улыбайся. Им нужна картинка влюблённой пары. Дадим картинку — останемся. Это…

— …логистика, я помню. — Я закатила глаза. — Ты в курсе, что нормальные люди в таких случаях говорят «доверься мне», а не «дадим картинку»?

— Нормальные люди не сидят в гримёрке перед тем, как фальшивый прибор решит их судьбу, — резонно заметил он. — Так что да. Дадим картинку. Доверься мне. — Пауза. — Выбирай формулировку сама, я не гордый.