Онлайн книга «Клуб разбитых сердец»
|
Почему-то так отчаянно больно. И в то же время сладко… Глаза жжет. То ли пот, то ли слезы… Душно, как в аду. Как он проник в наш рай? Не в силах себя контролировать, всхлипываю. Матвей, кажется, начинает что-то понимать. Или… наоборот, перестает понимать что-либо. Приподнимается на локте, шаря по мне еще мутным, но уже таким растерянным взглядом. — Ты чего, Ив? — Не обращай внимания. Мои тараканы… Я подхватываю одеяло и, завернувшись в него, пытаюсь смыться за дверью ванной, но какое там! Ратников подсекает меня одним из своих хитрых приемчиков, попутно умудряясь спеленать по рукам и ногам, и валит на кровать. — Я тебя слушаю! — рявкает. — Матюш… — Языком через рот. Быстро, Ива… Способность говорить отличает людей от животных! Столько лет эволюции, а все для того, чтобы ты могла мне рассказать обо всем, что тебя тревожит! — Фу! Ты же верующий. Какая еще эволюция? — Я верующий, а не отрицающий научное знание идиот! Кончай заговаривать мне зубы! — Ну, правда ведь интересно, как концепция происхождения человека от Адама и Евы сочетается с теорией Дарвина… — ною я. Матвей натурально рычит, только подтверждая, да, что мы недалеко, в общем-то, ушли от зверей. — Ива! — Ну чего ты ко мне привязался? Все было классно… Ты… хорош, Матюш, очень хорош. — Поэтому ты рыдаешь? — Да… Такие мужики, как ты, должны размножаться. Я серьезно. Ты же сам говоришь — эволюция и… — Так. Стоп. — Матвей придавливает меня рукой обратно к матрасу, с которого я как раз пытаюсь себя соскрести, а в пальцах другой руки зажимает переносицу, как тот мыслитель с древнегреческих статуй… — Я же почти бесплодная, — подсказываю ему направление моих мыслей. Матвей поднимает голову и впивается мне в лицо. Его глаза, как те лазеры. Ей богу. Жуть! Тараторю, осторожно ощупывая себя там, где мокро: — Ты столько добра в меня слил… — Боже, какая же ты пошлячка… — … что я не могу не думать, что… я… ничего не могу… а мне бы… — реву взахлеб, — так хотелось ребеночка… так хотелось… от тебя. — Ну, так, а ныть чего? Иди сюда, горюшко. Иду! Меня так помотало в последние сутки, что сил противиться ему нет. И нет желания анализировать. Хочу просто сидеть у него на коленях и взахлеб рыдать, выпуская всю свою боль и страхи. И чтобы он, как папа давным-давно, гладил меня по волосам. — А что мне остается? — шепчу задушенно ему в шею. — Предпринимать активные действия в этом направлении. — Так мы вроде уже… Но все же вхолостую. — Ты говорила, что тебе предлагали ЭКО. Выныриваю из своей нычки на свет божий. Сквозь слезы не так-то просто разглядеть его лицо. Он… что же, серьезно? В груди ноет. Нет, ну какое ЭКО? Меня забракуют — слишком слабое сердце. — Мне да. Тебе-то это зачем? Кажется, этот вопрос вообще лишний! По крайней мере, Матвей реагирует так, будто я его страшно обидела. Ссаживает меня в моем коконе с себя на кровать. Подхватывается и отходит к окну. Момент серьезный, а я все равно не могу не отметить, какая же у него шикарная задница. И мышцы спины, и икры, и… — Ты не подумай. Я… Просто… А как же Бог… И… — Ива! — Ну, что? Я, кажется, где-то читала, что церковь против детей из пробирки. — Против только дремучие законченные идиоты! Я сглатываю. На языке вертится с десяток вопросов… В конце концов, отчаянное «ты же здоров!». Но я их сглатываю, да, вместе с вязкой горькой слюной. И все еще до конца не веря своему счастью, в ужасе шепчу: |