Книга Клуб разбитых сердец, страница 60 – Юлия Резник

— Как она, кстати?

— Да никак. Я враг номер один. Хотя что я такого сказала, Ив? Правду? Нетрудно было догадаться, как я отреагирую! Согласись…

Лерка прячется за чашкой с чаем.

— А я ее из клуба поперла.

— Знаю, — смеется Ягужинская. — Машка уже пожаловалась.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— А что мне думать? Все правильно. Дуреху эту жалко, конечно, но ничего — будет ей урок. Ну а если нет — врачи бессильны. Вот так вкладываешься-вкладываешься в кровиночку, пылинки с нее сдуваешь, и что получаешь по итогу?

Невольно вступаюсь за Машку:

— Ой, вспомни себя в ее возрасте.

— Я в её возрасте не спала с чужими мужиками, — отрезает Лерка.

— Зато делала кучу других глупостей, — мягко парирую.

Она морщится.

— О-йо-йо, че делается, люди добрые! Ты чего это такая добренькая? Уж никак Матюша задобрил? — шевелит похабно бровями. Я смеюсь! — Всех готова простить, да?

— Но-но! Не так быстро.

— Вот и правильно. Хоть я ее и породила, ничего… Пусть помучается.

— А что, похоже на то? — уточняю, ведь лично мне показалось, что Машка была уверена в своем праве.

— Не знаю. Но хочется надеяться, что не совсем уж она бессовестная. Кстати! — Лерка отставляет чашку и вытыгивает перед собой указательный палец. — Ты не сказала, как дочь Ратникова приняла ваши отношения?

— Боже, ну какие отношения, Лер? Оно ж только закрутилось…

— Сама говоришь, что Матюша прет вперед танком. Не удивлюсь, если он ей все расскажет со дня на день.

И знаете что? Лерка как в воду смотрит!

Буквально наутро Матвей притаскивает Энджи в зал. Особого волнения я не испытываю, ведь его дочь я знаю с пеленок, как и она меня. У меня нет сомнений, что Ангелина меня примет. Да и вообще, если честно, думаю я вообще не о ней … Я смотрю на ее отца. И сердце в груди замирает. Надо было все-таки с ним остаться. Иначе прямо сейчас я бы не задавалась вопросом, а не приснилось ли мне произошедшее накануне.

Щиплю себя за руку, чтобы убедиться — нет.

Значит, я с полным правом могу пожирать его взглядом. А он весь такой деловой… Как всегда, в работе. Объясняет что-то новому клиенту, показывает стойку, поправляет плечи, чуть нажимает на локоть, заставляя выровнять линию. Так и не скажешь, что со вчера все изменилось настолько.

Здороваюсь с ребятами, переодеваюсь, завязываю волосы, включаюсь в привычный ритм. Тело помнит, что делать. И это хорошо, потому что внимание то и дело ускользает. К нему. А вот сам Матвей на меня почти не смотрит. И это… Ладно, чего скрывать? Обидно.

Но потом он как-то так поворачивается, видит меня, и такое на дне его глаз вспыхивает! Да-да. Было! Вот же оно… Вчерашнее. Узнавание, тепло, что-то глубоко личное, спрятанное от остальных. Я вспыхиваю. Он едва заметно улыбается мне глазами и почти сразу возвращает свое внимание клиенту.

— Продолжайте. Ваша задача — не спешить. Здесь, наоборот, нужно работать медленнее, — бросает на автомате. И… отходит. Прямо ко мне. Дождалась! Сердце сбивается с ритма.

— Привет, — говорит тихо, нависая надо мной всем своим большим телом.

— Привет, — выдыхаю.

Стоим, нелепо улыбаясь. Как будто враз забыв, что делать дальше.

— Ты… — начинает он.

— Ты… — произношу одновременно с ним. Смущенно ухмыляемся.

— Пойдем, — в конце концов, говорит Матвей. Берет за локоть и уводит в сторону, за перегородку, где обычно хранятся маты и инвентарь. Свет сюда добивает едва-едва. Но это местечко вряд ли можно назвать укромным.