Книга Клуб разбитых сердец, страница 52 – Юлия Резник

— Ива… — тихо говорит он.

Это не зов, не вопрос… Это — предупреждение.

Последний шанс остановиться.

Понимаю ли я это? О, да. Вот он, тот миг, когда ещё можно отшутиться. Отступить. Не без потерь, да, но все же сделать шаг назад, спрятаться, отсрочить, в очередной раз вернувшись к безопасным сценариям.

Я закусываю щеку. И не делаю ничего из этого списка.

Потому что не хочу… возвращаться к прежнему. Вообще… Не хочу.

Ставлю бокал на стол. Стекло тихо звякает, но мне этот звук кажется оглушительным.

— Я схожу в душ. Найдешь мне что-нибудь на смену? — окидываю взглядом свой деловой костюм и опять смотрю на него. Зрачки у Матвея расширены. Он смачивает языком пересохшие губы и медленно кивает.

— Душ там, — сипит.

Благодарю Ратникова, стараясь не потерять достоинства. С опаской поворачиваюсь спиной и иду в указанном направлении, нисколько не сомневаясь, что он следует за мной. Впрочем, адреналин в крови долбит так, что никаких звуков, доказывающих это, я не слышу. Тело напряжено до болезненных колких судорог. Лопатки сводит, к горлу подкатывает истерика, сердце тарахтит и захлебывается. Замираю у двери, сжав пальцы вокруг холодной ручки, будто она — единственное, что удерживает меня от падения в это новое, страшное и почти невозможное «мы». За спиной все же его дыхание. И его я тоже не слышу, да. Я ощущаю! Кожей. Позвоночником. Ощетинившимся пушком на затылке.

Не оборачиваюсь.

Потому что если оглянусь — не дойду до душа. А я хочу дойти. Я хочу, чтобы в этот первый раз с ним все было идеально!

Резко дергаю дверь и, ввалившись внутрь, закрываюсь на замок, будто за мной черти гонятся. Господи! Ладони дрожат так, что я едва справляюсь с пуговицами. Включаю воду, шум которой тут же заполняет собой все пространство. Он спасает, прячет, глушит мысли. Подставляю горящее лицо под прохладные струи в надежде хоть немного остыть. Но где там… Перед глазами всё равно он. И это новое потрясающее осознание, что можно. Прислоняюсь лбом к кафелю, имитирующему необработанный бетон, закрываю глаза и тихо смеюсь. В смехе этом и нерв, и облегчение, и натурально священный ужас. Ужасный коктейль, я вас скажу. Убойный!

Моюсь быстро. Потому что чем дольше я здесь, тем сильнее накручиваю себя. А там… Там он. Может, тоже себя накручивает. Куда это годится? Еще передумает… грешить.

Тянусь за полотенцем и замечаю футболку, которой тут совершенно точно не было! Окутанная паром, дрожащей рукой прижимаю ее к лицу. Как и думала, она пахнет им. Он смотрел на меня? Поглядывал? Или быстро справился и ушел? Ох…

Кое-как обтершись, натягиваю одежку на влажное тело и выхожу на подгибающихся ногах.

Матвей стоит у окна, спиной ко мне. Но оборачивается мгновенно, будто всё это время только и ждал моего появления. Во рту пересыхает от того, как он на меня смотрит. Машинально одергиваю край футболки, которая едва прикрывает бедра, но не потому что мне перед ним неловко. Я настолько открыта душой, что физическая обнаженность не играет уже никакой роли. Просто сказывается жуткий нервяк.

— Я быстро, — хрипло бросает Ратников и уходит. Киваю уже ему в спину. На этот раз дверь в ванную закрывается за Матвеем. И снова меня окутывает тишина. Только теперь — другая. Густая. Ждущая.

На мягких ногах иду к спальне. Огромный матрас. Простые серые простыни. Тумба. Книга, раскрытая лицом вниз. Стакан с водой. Окно… Скольжу взглядом по комнате, будто по новой собирая в голове образ Ратникова.