Книга Клуб разбитых сердец, страница 15 – Юлия Резник

— Да были мы у психолога! Нет какой-то одной причины. Переходный возраст, экзамены, выбор универа — все одно к одному. А тут еще Таня беременна.

Я округляю рот. Всегда было интересно, почему у Матюши один ребенок, если Господь велел плодиться и размножаться, а у них с женой это вроде как неплохо получается.

— Поздравляю! — растягиваю губы в улыбке. Щеки почему-то болят. Как будто эта улыбка требует от меня усилий. Что за черт? Я за него действительно искренне рада! Может быть, дело в том, что у самой меня с размножением не заладилось?

Потупив с секунду, бросаюсь Матюше на шею.

— Ты не поняла… — бурчит он, а я буквально и слова не даю ему вставить, чтобы Ратников не дай бог не понял, как мне хреново.

— Дети — цветы жизни. Какое счастье! Ты еще о-го-го, да?! — тычу ему кулаком в бок, смеюсь…

— Эй! Вы чего отстали?! — окликает нас Энджи.

— Того, что мы старые и больные! Нам бы твою прыть.

Ангелина недоверчиво сводит брови. Согласна. Несколько я переиграла. Матюша за спиной чертыхается. Ай-йа-йа, святой отец! Грожу ему пальцем и припускаю за Энджи, думая о том, как бы ей помочь. Я — спец в том, что касается расстройства пищевого поведения. Как и всякая профессиональная спортсменка.

Сколько себя помню — еда никогда не была просто едой. Это либо награда, либо наказание. Либо «можно», либо «ты что, с ума сошла?». Весы как приговор. Зеркало как враг.

Я догоняю Энджи и сбавляю шаг рядом с ней. Смотрю украдкой. Не на «лишнее». На плечи. На походку. На то, как неуверенно она держится, будто желая стать невидимой. И тут главное — не лезть с этим своим «да ты нормально выглядишь». Потому что нет ничего более бесящего, чем человек, который уверенно рассказывает тебе, что с тобой всё ок, когда и дураку понятно, что это совершенно не так. Пока ничего толкового в голову не приходит. Но ничего, придумаю. Возможно, проконсультируюсь с нашим штатным психологом. А потом попытаюсь поговорить с Энджи. Уверена, Матвей сто раз уже с ней тер эту тему, но в таком возрасте авторитет родителей падает до нуля. Неудивительно, что она к нему не прислушалась. А же, как человек со стороны, могу до нее достучаться.

Тут мы как раз доходим до спортзала, и мне приходится переключиться с проблем семейства Ратниковых на проблемы первого члена Клуба разбитых сердец.

— Ну и где она? — с некоторой опаской спрашиваю у Дины.

— Пойдемте!

Этот зал самый новый и дорогой из всех, что входят в основанную мою сеть. Здесь все дорого-богато, но наше спа вообще что-то за гранью. Если бы у тревожности был естественный враг — это было бы это место. Белый камень, приглушённый свет, искусственные водопады…

— Она там, — шепчет Дина, будто мы не в спа, а в реанимации. — Я ей чай заварила. С ромашкой. Ничего?

— Насколько все плохо?

— По шакале от одного до десяти? — задумывается Дина. — На семёрочку.

Киваю. Понятно. Значит, имеет место быть стадия «жизнь — боль».

Открываю дверь. И на секунду зависаю. Потому что передо мной сидит не просто девушка, а прямо таки модель. Длинные волосы, блестящая здоровая кожа, огромные ангельские глаза и пухлые, вполне натуральные губы. Сидит, бедолага, обхватив чашку ладонями, как будто это единственное, что её удерживает от окончательного распада.

— Привет, — говорю осторожно, прикрывая за собой дверь. — Я Ива. Это я организовала тот самый Клуб разбитых сердец…