Книга Бунтари не попадают в рай, страница 53 – Татьяна Никандрова

Заворачиваю за угол и тут же замечаю Бестужева, который сидит на облезлых ступеньках с торца здания и расслабленно курит. Выпустив дым вверх через сжатые губы, он медленно их облизывает, а затем оценивающе и даже как-то откровенно окидывает меня прохладным взглядом.

Первым заговаривать парень явно не собирается, и от этого желание вступить с ним диалог усиливается в стократ. Знаю, это нелогично, но ассиметричная логика – мое все.

Поколебавшись буквально секунду, меняю изначально выбранную траекторию и устремляюсь к Глебу. Без понятия, чем это кончится. Может, просто перекинемся парой-тройкой ничего не значащих фраз, а может, он опять втянет меня в разговор, который я невольно буду прокручивать, лежа в постели перед сном. В прошлый раз засранцу удалось ненадолго застрять в моих мыслях.

Миную несколько ступенек и, остановившись в полуметре от него, иронично выдаю:

— Классно тебя Янковский разукрасил. Синяки и ссадины тебе к лицу.

Я не лгу. Бестужеву правда идет. С разбитыми губами он выглядит еще более дерзко.

— Твоему Янковскому тоже нехило досталось, – усмехается он.

— Почему моему? – изгибаю бровь, делая вид, что не догоняю.

На самом деле, конечно, догоняю. Просто почему-то хочется услышать его ответ.

— Ну так это же ты с ним на переменах сосешься, – отзывается Глеб, убийственно пристально глядя мне в глаза.

Но на этот раз, в отличие от предыдущего, в его взоре нет ни вызова, ни ярости. Он смотрит изучающе и пытливо, будто ему просто интересно понаблюдать за моей реакцией.

— Ревнуешь, что ли? – вопрос какого-то рожна звучит как флирт.

Неожиданно Глеб вытягивает руку и, сжав в кулаке ткань моей юбки, дергает ее на себя. Потеряв равновесие, я чудом избегаю приземления на его колени и плюхаюсь на ступеньки рядом с ним.

— Эй! – выдаю возмущенно.

— Да просто задолбался на тебя снизу вверх смотреть, – невозмутимо поясняет он, делая очередную затяжку.

Надо признать, сигарета ему тоже к лицу. Глеб так жадно вдыхает дым, что она истлевает почти наполовину. Обаятелен поганец, ничего не скажешь… А еще неглуп, нетруслив и решителен. И это, черт подери, плохо! Очень плохо. Потому что он мне абсолютно не подходит.

Мы с ним как два дырявых сапога – вроде пара, а носить все равно нельзя.

— Стелл, а я вот давно хочу спросить, зачем ты Аську шпыняешь? – вновь подает голос Бестужев. – Нормальная же она девчонка, безобидная.

— Нажаловалась, да? – ерничаю.

Каждый раз, когда речь заходит о Романовой, я ощущаю на языке едкую горечь. Она мне так противна, что даже разговоры о ней раздражают.

— Не нажаловалась. Я сам спросил, вот она и рассказала, – он роняет окурок под ноги и придавливает его кроссовком.

— Этой плаксе только дай повод поныть, – хмыкаю язвительно. – Увидела в тебе благодарного слушателя, и давай сетовать на судьбу. Мол, бедная я, разнесчастная, пожалей меня, Глебушка.

Удержаться от ядовитого сарказма ожидаемо не получается. Я могу быть той еще сукой. Бесчувственной и безжалостной. Иногда даже палку перегибаю… Но только не в случае с Романовой – эта трусиха получает ровно то, что заслужила. Ни грамма больше.

— Слушай, я не в курсе, чего вы там не поделили и зачем ты травишь тех, кто заведомо слабее тебя… Но я этого так не оставлю, – Глеб поворачивается ко мне и впивается в мое лицо цепким взглядом. – Аська мне нравится, и поэтому я буду за нее впрягаться. Просто имей это в виду.