Книга Бунтари не попадают в рай, страница 46 – Татьяна Никандрова

Как же они все задрали цепляться к моему рюкзаку!

— Ты нормально ходить можешь? – рычу ему в спину. – Или тебе ноги вправить?

— Ну вправь, если сможешь, – губы Глеба расплываются в улыбке.

Кажется, он рад тому, что наконец смог меня спровоцировать. А я рад возможности выплеснуть скопившийся негатив. Ради эмоциональной разрядки готов даже рискнуть целостностью своих кожных покровов на лице. До свадьбы, как говорится, заживет.

Поднимаюсь на ноги и решительно устремляюсь навстречу Бестужеву. Он с места не двигается: так и стоит у своей парты, широко и как-то безумно улыбаясь.

Вот дурачок, а! Скалится так, словно мы с ним не драться собираемся, а в салки играть. На всю голову отмороженный!

Среди одногруппников поднимается сдавленный гомон обсуждений, но я не обращаю на них внимания. Мне нет абсолютно никакого дела до мнения этих чужих людей. Пускай засунут свое неодобрение себе в зад!

Вот блин… Совсем себя не узнаю. Ведь раньше я не был таким агрессивным. Что со мной происходит? Просто нервы расшалились или неблагополучная окружающая среда негативно влияет?

Подлетаю к Бестужеву и грубо толкаю его в грудь. Парень покачивается, но, вопреки моим ожиданиям, назад не пятится, продолжая пялиться на меня с поистине психопатским весельем в глазах.

— Тебе весело, да?! Весело?! – вновь толкаю его, нарываясь.

— Блин, ты даже не представляешь, насколько, – говнюк закатывается хриплым хохотом, чем бесит меня еще сильнее.

Ощущаю, как в груди разливается что-то обжигающе-горячее. Оно плавит кости и испепеляет чувства. Наверное, это ярость. Перемешанная с ненавистью. И приправленная обидой на эту долбанную несправедливую реальность.

Нет, ну правда! Какого черта здесь творится?! Почему всякие моральные уроды живут и здравствуют, а мои родители гниют в сырой земле? Почему в почете звериная физическая сила, а не острый ум? Почему наглость ценится выше, чем доброе сердце? Почему оболочка всегда одерживает победу над содержанием?

Остановите эту спятившую планету – я сойду!

Пелена вышедшей из-под контроля злости окончательно застилает глаза, и я, как следует замахнувшись, наношу Бестужеву сокрушительный удар в челюсть. Парень дергается назад, пытаясь уклонится, но его реакция запоздала – мой хук справа смачно впечатывается ему в лицо.

Ухватившись за край парты, Глеб чудом не опрокидывается на пол и, с трудом восстановив равновесие, бросается в ответную атаку. Успокаивает лишь одно – на его физиономии больше нет самодовольной улыбочки. Мне-таки удалось ее стереть.

Дальше все происходит как в гребанном боевике, создатели которого поскупились на качественные спецэффекты. Мы с Бестужевым устраиваем откровенный махач в стиле «кто во что горазд».

Я луплю его по роже, он пинает меня в живот. Несколько неудачных попыток нанести джеб с моей стороны и одна удачная – с его. Напарываемся на соседнюю парту и, сцепившись, кубарем летим на пол.

Наше рукопашное месиво набирает обороты.

Я снизу, Бестужев сверху: пытается придушить, но я выкручиваю ему запястье, вынуждая отпустить мое горло. Напрягаю пресс, стремясь скинуть с себя соперника, но гаденыш фиксирует меня ногами, мешая лавировать телом. Вот урод!

Улучив удобный момент, рывком выталкиваю кулак вперед и приземляю его прямо в глаз соперника. Теперь фингал засранцу обеспечен, тут к гадалке не ходи.