Книга Бунтари не попадают в рай, страница 107 – Татьяна Никандрова

— Да, все случилось как в тупом кино, – Кац понурит голову. – Ася споткнулась и упала. Точнее даже не споткнулась, а запуталась в какой-то дурацкой проволоке, валяющейся на дороге. Я, естественно, затормозила, бросилась помогать ей… И это стало моей фатальной ошибкой.

— Почему?

— Потому что они нас нагнали. И схватили. Но не ее, а меня. Романовой удалось увернуться.

— И… Что? – желая и вместе с тем страшась услышать продолжение, спрашиваю я. – Она убежала?

— Да, – на губах Стеллы появляется какая-то преисполненная трагизма улыбка. – Она убежала. Быстро-быстро. Даже не оглянулась ни разу, хотя слышала мои крики.

Между нами повисает тишина. Тоскливая, гнетущая, леденящая душу.

С силой сжимаю стоящую передо мной чашку, пытаясь справиться с навалившимся смятением, и несколько секунд немигающим взглядом буравлю салфетницу. Мне нужен небольшой перерыв. Небольшая пауза для того, чтобы отыскать в себе внутренние силы слушать дальше.

— Что было потом? – хрипло произношу я через пару мгновений.

— Они потащили меня на свое «лобное» место. Это было прямо под крышей вокзала, у них там какая-то мебель старая стояла, костер горел, – Стелла замолкает, будто собираясь с мыслями. – Они отняли мой мобильник и начали перекидывать его друг другу. Ну, знаешь, как в той унизительной игре «Собачка»? Я бегала от одного отморозка к другому, пытаясь поймать свой телефон, а они лишь ржали как кони, – она вздыхает и с ненавистью щурится. – Потом один из них заявил, что я получу мобильник назад, если покажу лифчик. Остальным эта идея так понравилась, что игра с телефоном сразу ушла на второй план. В общем, они начали дергать меня за одежду, кидая недвусмысленные намеки…

— Сколько тебе было? – перебиваю я.

— Тринадцать, кажется. Я тогда очень сильно испугалась. Прямо до смерти. Ревела, умоляла их меня отпустить, угрожала, что все расскажу отцу, но им было плевать. В тот вечер они чувствовали себя безнаказанными.

— Они… – слова обрастают шипами и встают в горле комом. – Они… Тебя…

— Нет, – Стелла вскидывает на меня взгляд. Прямой и пронзительно острый. – Я не из тех, кто легко сдается, Глеб.

— Что ты сделала? – голос отчего-то превращается в хрип.

— Я подбежала к костру, сняла с себя кофту и подожгла ее, – чеканит она, глядя мне в глаза. – Я размахивала ей, отпугивая этих ублюдков, и она горела прямо у меня в руках.

Взор невольно соскальзывает на ее изуродованные шрамами ладони, и суровая, непростительно жестокая правда обнажает передо мной свое отвратительное нутро.

— Неужели ты не отпустила горящую ткань, Стелла? Ведь тебе было очень, очень больно, – потрясенно шепчу я.

— Инстинкт самосохранения – интересная штука. Из двух зол выбирает меньшее, – задумчиво отвечает она. – Нет, в итоге я, конечно, выбросила эту тряпку и даже смогла убежать из того гадюшника, но напоминания об этом дне, как видишь, остались до сих пор.

Стелла шевелит ладонями и горько ухмыляется.

— Ты не выяснила, что за уроды тебя мучили? – сиплю я.

— Выяснила. Мой отец этого так не оставил, – голос девушки становится громче и увереннее. – Может, слышал про Сивого и его шайку? Это были они.

Слегка стихший шок сменяется новым потрясением. Сивый был небезызвестным в узких кругах группировщиком, которому не раз шили статьи за разбой и хулиганство. Еще будучи ребенком, я не раз слышал о его похождениях. Пока однажды, года три-четыре назад не бахнула весть о том, что Сивый протянул ноги. При каких-то очень мутных и не до конца проясненных обстоятельствах.