Книга Бунтари не попадают в рай, страница 104 – Татьяна Никандрова

— Я уже тысячу разу перед тобой извинилась! – с внезапной злостью выпаливает Ася, утирая грязными руками слезы.

Ушам не верю! Оказывается, мой беспомощный домовенок умеет огрызаться?

— Нет, даже не тысячу – миллион! – продолжает она с непонятно откуда взявшимся чувством. – Но тебе мало! Ты хочешь, чтобы я теперь всю жизнь расплачивалась за свою ошибку? Всю жизнь страдала, верно? Я была ребенком, Стелла! Я испугалась! Если бы можно было отмотать время вспять, я бы так не поступила, слышишь? Но я бессильна изменить прошлое! Хватит меня за это наказывать!

— Я тоже была ребенком, – слова Стеллы подобны выстрелам. Такие же глухие и хлесткие. – И тоже сделала выбор. Но, в отличие от тебя, правильный. Я поступила по совести, хоть и жестоко поплатилась за это. А у тебя совести как не было, так и нет. Единственное, что ты можешь, – это привлекать внимание к своей персоне жалким фарсом. Как тебе прыжок с моста, Асенька? Добилась своего?

— Ты не понимаешь…

— Все я понимаю! – Стелла не дает ей договорить. – Перетянула одеяло на себя, получила порцию его внимания, – она кивает головой в мою сторону, – и довольна. Вот только не радуйся раньше времени. Он сделал это не из любви к тебе, а из банального благородства…

— Перестань! Замолчи! – Романова снова всхлипывает, с невыразимой мукой глядя на Стеллу.

— Что, больно? – Кац злорадно усмехается и снова кидает взор в мою сторону. – А у него не болит.

Только я собираюсь вмешаться в этот ни черта не проясняющий ситуацию диалог, как Ася внезапно отталкивается от земли и напрыгивает на Стеллу, сбивая ее с ног.

Господи! Когда это безумие закончится?! У меня уже сил нет! Разнимать женские драки гораздо сложнее, чем мужские! Тут ведь участникам в рожу не двинешь!

На этот раз Романова оказывается сверху и со свирепством взбесившегося кролика принимается трясти распростертую под ней Стеллу, которая, вопреки ожиданиям, не сопротивляется, а наоборот, подначивает соперницу:

— Ну давай-давай! Врежь мне! – хохочет она, ловя Асины ладони. – Ведь не такая уж ты и слабачка, правда? Когда надо, зубами выгрызешь свое!

Одно неловкое движение – и рука Романовой, соскользнув, приземляется прямо на лицо Стеллы, в кровь разбивая ей губы. Я знаю, что это, скорее, случайность, чем намеренный удар, но все же невинной Ася больше не кажется. Совсем.

— Как вы меня задолбали! – рычу я, стаскивая домовенка с Кац. – Еще одна такая выходка – и зачинщица будет плавать в озере! Я не шучу!

Оказавшись в паре метров от Стеллы, Ася роняет голову в ладони и принимается реветь. Громко и навзрыд. Со всхлипами, стонами и жалобно дергающимися плечами.

Кац хоть и не плачет, но тоже выглядит опустошенной. Она смотрит в небо и задумчиво водит языком по губам, слизывая кровь. Ее измазанное грязью, но от этого не менее красивое лицо абсолютно ничего не выражает. Ни боли, ни обиды, ни сожаления. Ни-че-го. Такое ощущение, что у Стеллы нет сил на эмоции, что она, как выкрученная до предела тряпка, больше ни капли выжать из себя не может.

Я стою на месте в полнейшем раздрае и никак не могу решить, кого податься утешать в первую очередь. С одной стороны, трагедия Аси более очевидна. Она плачет так горько, что у меня у самого в глазах щипать начинает. Но с другой – чутье подсказывает, что Стелле сейчас ничуть не легче. Просто она не привыкла открыто демонстрировать свою слабость.