Книга Дорогое удовольствие, страница 131 – Татьяна Никандрова

Произносить это вслух больно, но с откровениями всегда так… Только начнешь – и уже не остановить.

— А это правда?

— Нет, конечно! – я приподнимаю лицо и заглядываю маме в глаза. – Я его любила, энием. И до сих пор люблю.

— Ну раз любишь, будь рядом, – немного помолчав, говорит она. – Счастье, Камиля, оно не в деньгах и не в гордости. Если человек знает, что его любят и ждут, он со всем справится.

Я вновь утыкаюсь в материнскую грудь, раздумывая над ее словами.

М-да, ситуация максимально запутанная… Прямо как в том стихотворении Асадова: «Только знать бы, что все не зря, что люблю тебя не напрасно!».

Ну вот правда! Знать бы, что Пеплову действительно нужно мое тепло и участие, я бы ради него горы свернула! А тут все так неопределенно, непонятно… С тех пор, как я навещала его в изоляторе, минуло несколько недель, а Антон никак, ни словом, ни намеком, не дал понять, что хочет продолжения общения.

Нет, я, конечно, понимаю, что он ограничен в возможностях, но можно же было… Ну, не знаю… Письмо, например, написать? Или весточку через Рея передать, мол, жду тебя на новую встречу… Почему он так не сделал?

Блин, а вдруг я опять уверовала в собственную иллюзию? Приперлась к нему в изолятор, чувства стала навязывать… А ему, может, мое внимание как собаке пятая нога? Может, его Астахова уже вовсю навещает?

Испускаю протяжный вздох и, высвободившись из маминых объятий, подхожу к раковине, чтобы сполоснуть посуду. Выдавливаю на губку моющее средство и принимаюсь неспешно натирать тарелку, когда из зала доносится писк моего мобильника.

Выключив воду, я вытираю руки об домашние треники и спешу на звук. На экране отображается неизвестный номер, и по телу электрическим импульсом пробегает дрожь.

— Алло, – затаив дыхание, принимаю вызов.

— Привет, Камила, – раздается в ответ мужской голос, и ватная слабость мгновенно парализует мои колени.

Потому что этот голос, долгожданный и родной, я с первых секунд узна́ю даже из тысячи похожих.

— Антон! Привет! – от радости я перехожу на ультразвук. – Как? Где? Откуда ты звонишь?

Из-за волнения вопросы летят из меня со скоростью пуль из пулемета, но притормозить я не могу – слишком удивлена и ошарашена.

— Все оттуда же, – в его голосе слышится усмешка.

— Но… Разве так можно? – все еще пребывая в шоке, спрашиваю я.

— Можно-можно, – мне чудится, что он улыбается. – Как у тебя дела, Камила?

Пеплов звучит непривычно расслабленно. Раньше наше общение по телефону было скупым и предназначенным исключительно для передачи важной информации, а сейчас он говорит так, будто настроен на длительный неспешный диалог.

— Все хорошо, – неуверенно отвечаю я. – Я сейчас дома, в Николаевке. Новый год тут буду праздновать.

Хочется машинально добавить: «А ты?», но я сдерживаюсь, вовремя сообразив, что в текущих условиях вопрос будет крайне неуместным.

— Круто, – интонация Антона едва уловимо вибрирует нотками легкой зависти. Должно быть, ему тоже хочется быть в кругу семьи, а не вот это вот все. – Как твой брат поживает? Пользуется тренажерами?

Ушам своим не могу поверить! Неужели он всерьез интересуется делами моей семьи? С чего бы вдруг?

Так и не поняв, в чем подвох, несмело принимаюсь за рассказ о Булате и его последних достижениях, а потом окончательно обалдеваю, когда Пеплов начинает закидывать меня уточняющими вопросами, проявляя нетипичное и сбивающее с толку неравнодушие.