Книга Слабо не влюбиться?, страница 91 – Татьяна Никандрова

Лицо Артёма дергается, словно от внезапного тика. На мгновенье мне чудится, что он меня ударит. Вот прям размахнется и залепит оплеуху со всей дури. Так много ядовитого гнева в его безумном взгляде.

— Да меня и не волнует, — высекает с насмешкой. — Просто решил по-дружески посочувствовать. Девственность, он ведь как ваучер — дается один раз. Кто-то ее продает, кто-то выгодно вкладывает, ну а кто-то, — его брови многозначительно взлетают вверх, — просто тупо теряет не с тем человеком.

Лучше б и правда ударил.

— Ну, надеюсь, утебя все случилось с тем человеком, — я уже не могу сдерживать слез, они горячими ручейками бегут по щекам. — И по большой любви.

Срываюсь с места и, не обращая внимания на Тёмкины оклики, несусь прочь. Душа трещит по швам, а перед глазами бликуют вспышки. Концентрация боли и горечи растет во мне с безумной скоростью. Наверное я, не выдержу. Умру прямо здесь. Разобьюсь на тысячи звенящих осколков.

Вылетаю на улицу и делаю глубокий спотыкающийся об рыдания вдох. Прохладный воздух ни черта не освежает. Наоборот, я словно уксуса глотнула — в груди такой пожар, такое адское испепеляющее месиво, что мне хочется разодрать свою грудную клетку и засунуть туда льда. Чтобы хоть как-то успокоиться. Чтобы остыть.

Нет, стоять на месте не вариант. Когда стою, махина личной трагедии обваливается мне прямо на голову. Бьет по темени, вызывая тошноту. Надо бежать. Бежать как можно скорее. Кто знает, может, получится хоть на время оторваться от преследующих меня терзаний?

Снова трогаюсь. Сначала бреду, потом перехожу на спешный шаг и только потом — на бег.

Да, так и вправду чуточку легче. Вот только эти чертовы шпильки мешают… На них и ноги переломать немудрено.

Останавливаюсь и, недолго думая, стаскиваю неудобные босоножки. Голые ступни касаются шершавого асфальта, и я радуюсь новым ощущениям. Они — будто временное противоядие той отраве, которую залил в меня Соколов.

Засовываю обувь подмышку и опять бегу. Проношусь мимо неоновых витрин, редких прохожих и спящих многоэтажек. Летняя ночь захлебывается в соленой влаге, и даже ласковый ветер, порхающий по щекам, не способен осушить горячих слез.

Они льются не из глаз. Ими истекает моя насквозь продырявленная душа.

Глава 39. Осень 2017

— Ну! Вась! — тормошит меня Грановская. — Неужели ты правда не пойдешь?

Испускаю протяжный вздох и отрицательно качаю головой.

— Это же Соколов! — негодует она. — Твой некогда лучший друг, забыла? Я специально из Москвы прикатила, чтобы его в армию проводить! А ты задницу от кровати оторвать не хочешь!

На самом деле Лера прикатила, чтобы забрать свои теплые вещи, но это никому не нужные детали.

— Ну ты же знаешь наши обстоятельства, — мрачно отзываюсь я, натягивая одеяло до самого носа. — Вряд ли мое появление его обрадует.

После выпускного мы с Тёмой практически не общались. Пара случайных встреч не в счет. Он не звонил, не писал, не звал погулять. Короче, не предпринимал никаких попыток сблизиться или хотя бы просто поговорить. Я, само собой, тоже.

Не потому, что не хотелось, нет… Просто гордость не позволяла.

— Совсем с ума сбрендила? — Грановская плюхается на кровать и принимается с силой сдирать с меня одеяло. — Вы с Соколовым уже больше десяти лет дружите! Нельзя просто так взять и перечеркнуть прошлое из-за одной нелепой ситуации!