Книга Слабо не влюбиться?, страница 73 – Татьяна Никандрова

— Я за, — отвечаю с азартом. — Только я на таких вечеринках никогда не была… Как одеваться-то?

— Удобно и просто, — Артём проходится по мне ласковым взглядом, а затем осторожно поправляет сползшую с плеча лямку топика. — Примерно так, как сейчас.

— Хорошо, — выдыхаю расслабленно.

Джинсовых шортов и незатейливых летних кофточек у меня навалом.

— Тогда до завтра, малая. Я позвоню.

* * *

Звонок в дверь раздается ближе к вечеру. На пороге стоит Соколов с шикарным букетом роз. Основная масса цветов — нежно-розовые, а среди них белыми выложена цифра восемнадцать.

— Ух ты! Какая красота! — восторженно пищу я, затягивая друга в квартиру.

— С днем рождения, Вась, — он вручает мне букет и, наклонившись, целует в щеку.

— Спасибо, Тём, — суечусь я. — Проходи скорее.

Стол уже давно накрыт — мы с родителями с обеда празднуем. А еще я для Соколова пару лучших кусков торта приберегала. Знала ведь, что придет.

— Да подожди, малая, не кипишуй, — со смехом останавливает парень. — Дай подарок подарю.

Пораженно застываю на месте и удивленно расширяю глаза. Какой еще подарок? А цветы — разве не подарок?

— Вот, держи, — он подсовывает мне под нос маленький красный пакетик, перевязанный белой ленточкой. — Надеюсь, понравится.

Подрагивающими от волнения пальцами обхватываю тонкие плетеные ручки и снова гляжу на Соколова:

— Тём… Спасибо!

— Да за что спасибо-то, Вась? — забавляется. — Посмотри сначала.

Я не из тех девчонок, кто часто получает презенты. Тем более от парней. Оттого, должно быть, и переживаю. Привычки, как говорится, нет.

Кладу букет на стол и осторожно развязываю шелковую ленточку. Извлекаю из пакета маленькую бархатную коробочку и, раскрыв ее, потрясенно ахаю. Передо мной — небольшая серебряная подвеска в форме единорога. Фантастически красивая!

— Единорог — это символ детства, — поясняет Тёма. — Официально оно у тебя закончилась, но я хочу, чтоб ты сохраняла своего внутреннего ребенка в душе как можно дольше. Расти большая, Вась, но не меняйся. Тебе не нужно.

Почему-то в глазах щиплет, а в носу свербит. Будто я на открытое солнце смотрю. Это все Тёма своими трогательными поздравлениями меня до слез доводит.

Ужас! До чего я сделалась сентиментальная!

Прошептав очередное «спасибо», я льну к Соколову и висну у него на шее. От тела парня исходит волнующий жар, а его руки ложатся мне на спину, чуть выше изгиба талии.

— Ну-у, малая, — с легким осуждением в голосе тянет он. — Ты чего раскисла?

— Не знаю, — шмыгаю носом. — Просто ты так сказал… Красиво.

Мы стоим, обнявшись, уже довольно долго, но мне все равно не хочется отрываться от Соколова. Чувствовать отзвуки его сердцебиения на своей груди невыразимо приятно. И вдыхать запах его кожи — тоже. Тёма весь такой твердый, сильный, но в то же время упоительно нежный. Необъяснимое сочетание мужественности и эмпатии, которое меня всегда так привлекало.

— Молодежь, ну вы где? — из кухни выходит папа. — Мы вас ждем-ждем, а вы все не идете.

— Здрасьте, дядь Паш, — Соколов отстраняется и, шагнув вперед, тянет отцу раскрытую ладонь.

— Здорово, орел, — усмехается тот, отвечая на рукопожатье. — Давненько тебя не видно было. Совсем взрослый стал.

— Ну так пора бы уже, — ухмыляется парень. — Годы-то идут.

— Ой, не смеши, — вздохнув, папа взмахивает рукой. — Какие ваши годы? Вся жизнь впереди! Это вот у нас старость уже не за горизонтом.