Книга Слабо не влюбиться?, страница 155 – Татьяна Никандрова

— Не слабо, Соколов, — ее губы растягиваются в мстительной улыбке, подтверждая мои худшие опасения. — Как видишь.

Лучше б она плюнула мне в лицо. Лучше бы обозвала, наорала, заблокировала в соцсетях… Лучше б вообще никогда со мной не разговаривала!

Зачем действовать так грязно, так жестоко, Вася? Чем же я тебя обидел?

Отшатываюсь от нее и, вконец обессилев, оседаю на пол. Раньше сказки о разбитом сердце казались мне чушью, но теперь я на собственной шкуре ощущаю, как это больно — нуждаться в том, кому ты не нужен.

Солнцева поправляет пиджак и, поднявшись на ноги, идет к дверям.

— Где мое приглашение, Тём? — вспоминает вдруг. — Ты же обещал.

Очуметь… Походу, Васе нравится, надо мной издеваться. Ведь очевидно же, что ей даром не сдалась моя свадьба. Вот даром не сдалась! Это нелепая просьба — лишь очередная попытка задеть меня побольнее. И, надо признать, ей это мастерски удается.

Приближаюсь к рюкзаку, стоящему у порога, и дрожащими пальцами вытаскиваю из него немного помятую открытку. С каменным лицом вручаю ее Солнцевой, тщетно надеясь, что в ней проснется если не совесть, то хотя бы сострадание. Однако подруга принимает приглашение как ни в чем не бывало. Деловито засовывает его в свою сумочку и, обувшись, щебечет:

— Ну пока, Тём. Не поминай лихом.

Вся такая веселая, беззаботная, нарочито бодрая. Аж бесит.

— Вась, пожалуйста, — прошу я, превозмогая злость и обиду. — Это же не ты. Ты не такая…

— Откуда тебе знать, какая я? Ты пять лет со мной не общался! — отвечает неожиданно резко, а потом, вздрогнув, берет чувства под контроль и уже спокойней добавляет. — У нашей истории уже давно истек срок давности. И я думаю, мы поставили красивую точку.

— Но…

— Я больше не хочу тебя видеть, Тём. Никогда, — она разворачивается и через плечо бросает. — Женись на своей Аделине и постарайся стать счастливым. Считай, это мое последнее желание. То самое, которое ты мне задолжал.

С этими словами она толкает дверь и уходит. Спешит к воротам уверенной и легкой походкой. Так ни разу и не обернувшись.

Глава 64

Две недели спустя.

Сижу, поджав ноги к груди, и невидящим взглядом буравлю одну точку. За окном резвится неугомонное лето, но в душе — поздний ноябрь. С дождями, колючим ветром и заморозками.

Наверное, я должна быть собой довольна, ведь мой план под названием «проучить Артёма Соколова» вроде как удался. Я добилась своей цели: причинила ему ответную боль.

Перед глазами до сих пор стоит обескровленное лицо друга, перекошенное разочарованием. На фоне мертвенно бледной кожи его стремительно краснеющие веки казались болезненно воспаленными. Этот странный эффект можно было бы списать на недосып, но я-то знала, что причина в другом. В том, что ему, возможно, впервые в жизни довелось почувствовать истинную горечь несбывшихся надежд.

Да уж, я как никто другой знаю, как это больно, когда твои ожидания разбиваются вдребезги. Когда мечты идут прахом, а детские упования, шипя и потрескивая, растворяются в кислоте взрослой реальности.

Когда Соколов оборвал нашу многолетнюю связь, мне было девятнадцать. Совсем юная, согласитесь? Я тогда больше месяца прорыдала в подушку. Кляла его последними словами, обещала себе его ненавидеть, а подспудно все равно ждала… Ждала, что он позвонит.