Книга Слабо не влюбиться?, страница 152 – Татьяна Никандрова

— Совсем сдурела? — выпаливаю с яростью, утаскивая ее подальше от злосчастной башни.

— Испугался? — спрашивает тихо, а на губах проступает слабая улыбка.

Ставлю ее на ноги, но по-прежнему крепко удерживаю за плечи. Словно боюсь, что Солнцева вырвется и опять полезет наверх.

— Да, — отвечаю мрачно, ища в ее лице признаки недавнего безумства.

Но сейчас Вася кажется как никогда спокойной. Шальной блеск глаз сменился теплым мерцанием, а во взгляде читается столь характерная для нее осознанность.

— Ну что, теперь пошли купаться? — она уже оправилась от пережитых впечатлений и вновь выглядит беззаботной.

Я понимаю, что надо забыть о дурацком инциденте и продолжить веселый вечер, но почему-то пальцы, сжимающие Васькины плечи, не разгибаются. Я физически не могу ее отпустить.

Страх, волнение и паника, которые она пробудила во мне, всколыхнули куда более сильные, более глубинные чувства. Это словно сдвиг тектонических плит в океане, влекущий за собой мощнейшее цунами, которое, обрушившись на сушу, меняет ее навсегда.

Я смотрю на Солнцеву, и до меня вдруг доходит, что дальнейшая жизнь без нее немыслима. Я не смогу радоваться новому дню, если он не будет ознаменован ее игривой улыбкой. Я иссохну, истощусь, исчезну, если Васи не будет рядом.

Она — луч света в моем темном царстве. У нее ведь даже фамилия такая — Солнцева. Как же я раньше не понял, что эта девчонка — мой персональный источник жизненной энергии? Мой ясный проводник в счастливое будущее?

Притягиваю Васю к себе. Так близко, что кончики наши носов касаются друг друга. Несколько секунду безмолвно пытаю ее взглядом, а в следующий миг губы обжигает жаркая влажность ее рта.

Восторг спиралью закручивается в груди и будоражащими волнами оседает в организме. У меня кружится голова, и подрагивают пальцы. В голове — ни единой трезвой мысли. Я в хламину пьян, и шампанское здесь ни при чем.

Крышу сносит от Васиного запаха, от вкуса ее нежных губ, которые, несмело приоткрывшись, пускают меня глубже. Туда, где страсть, усиливаясь и накаляясь, меняет свои оттенки с нежно-розовых на кроваво-красные.

Хочу ее.

До боли в сердце. До спазмов в животе.

Хочу.

Кажется, мы валимся на песок. Кажется, при этом срываем друг с друга одежду. Происходящее смазано из-за долбящим по мозгам эмоций. Туго соображаю. Очень туго. Озабочен одной единственной мыслью — как бы побыстрее избавить Васю от все этих надоедливых тряпок.

Они не нужны. Они лишь мешают.

Лежащая подо мной Солнцева на миг разрывает жадный глубокий поцелуй и, тяжело дыша, хрипит:

— Слабо не влюбиться, Соколов?

— Слабо, — признаюсь на выдохе.

Она хочет добавить что-то еще, но я затыкаю ее рот своим языком. Властно, напористо, немного грубо. Ударяюсь зубами об ее зубы и сипло рычу:

— Ты моя. Только моя, Вась.

Мне сейчас не до гребаных детских игр. Я уже не пацан, с азартом щупающий границы дозволенного. Мне мало победы, мало быть правым. Я хочу получить больше, чувствовать глубже, любить сильнее.

Я вырос. И наконец готов к тому, чтобы сыграть по-взрослому.

Глава 63

Артём

Робкий солнечный луч падает на лицо, и я лениво приоткрываю веки. Первое, на что обращаю внимание, — это Вася, сопящая рядом. Придвигаюсь к ней поближе и зарываюсь носом в ее мягкие волосы. Мне так хорошо, что даже саднящая боль в коленях кажется приятной. Вчерашняя возня на песке не прошла бесследно.