Книга Слабо не влюбиться?, страница 15 – Татьяна Никандрова

— Вау, Грановская, — присвистывает Артём, переводя взгляд на девчонку. — Ты у нас сегодня прямо звезда!

— Ой, хватит, Соколов, — Лерка смущенно отмахивается, но при этом ее губы растягиваются в довольной улыбке. — Ты это всем красивым девушкам говоришь!

— Не, Лерон, красивым я говорю совсем другое, — многозначительно ухмыляется друг, а вслед за ним дружным гоготом взрываются и остальные ребята.

Каждый раз, когда Артём разговаривает с одноклассницами, моими подругами или просто девчонками из компании, я улавливаю в его голосе новые интонации, которые никогда не сквозят в общении со мной.

Он становится каким-то более дерзким, более развязным и наглым. Будто старается спровоцировать собеседницу, вывести ее на острую реакцию. И это, надо признать, у него мастерски получается: девчонки бледнеют, краснеют, начинают заикаться и в итоге фонтанируют бурными эмоциями, вновь и вновь доказывая, что засранец Тёма нет-нет да задевает их за живое.

— Ну тебя! — Грановская обиженно хохлится. — Как был козлом, так им и остался!

— Да ладно, детка, не грусти, — Соколов шагает вперед и, по-хозяйски расположив руки на ее талии, добавляет. — А то грудь не будет расти.

— Вот идиот! — взвизгивает подруга и принимается отчаянно лупить языкастого парня по груди.

Но Тёме хоть бы что. Походу, он даже не замечает Леркиных яростных воплей. Знай себе щерится и трясет белокурой шевелюрой, наслаждаясь общественным вниманием и своим очередным маленьким триумфом.

Соколов — по натуре нарцисс и обожает, когда на него смотрят. А смотрят на него часто и, как правило, с восхищением. Потому что он яркий и харизматичный. Потому что умеет себя подать. Потому что его смех звучит невероятно заразительно, а шутки способны развеселить даже самого угрюмого человека на свете.

Тёма — душа нашей дворовой компании, и поэтому, какую бы дичь он ни творил, ему все сходит с рук.

На самом деле Грановская и Соколов неплохо ладят, и такие вот словесные перепалки для них — обычное дело. Она обзывает его недалеким бабуином, он ее — пучеглазой блохой. А затем, вдоволь нацапавшись, они расходятся по разным углам и дальше общаются как ни в чем не бывало.

Среди оживившихся ребят поднимается веселый гомон обсуждений — на этот раз на повестке дня недавно вышедший в кинотеатрах блокбастер. Подойдя поближе, я включаюсь в общий разговор, когда Тёмкина рука привычно накрывает мои плечи. Парень прижимает меня к себе и, уткнувшись носом в мой висок, негромко выдает:

— А вот ты реально классно выглядишь, малая.

Щетина друга приятно щекочет кожу, а тяжесть его тела на моих плечах ощущается как нечто родное и любимое. От Тёмки доносится едва уловимый аромат мужского шампуня, прибитый терпким запахом табака, и я невольно поглубже тяну носом воздух. Мне нравится, как он пахнет, хотя дурацкое баловство сигаретами совсем не одобряю.

— Спасибо, ты тоже ничего, — усмехаюсь я.

— Обожаю эту футболку, — Соколов проводит пальцем по изображению Барта Симпсона на моей груди.

Еще бы не обожал! Сам ведь мне ее подарил на прошлый день рождения. Вот я ношу ее, не снимая. У Артёма, кстати, точно такая же есть. Только она ему в последнее время в плечах тесновата стала. А раньше мы, как настоящие двойняшки, на пару носили одинаковые футболки. Забавно было.