Книга Слабо не влюбиться?, страница 117 – Татьяна Никандрова

— Ты любил ее? — впервые отваживаюсь задать Соколову такой прямой вопрос о его отношениях.

Он задумывается. Щурится и медленно проводит кончиком языка по нижней губе.

— Да. Наверное, да, — отзывается наконец. — По крайне мере, в какой-то момент происходящее между нами казалось очень настоящим.

— А потом что случилось? — затаив дыхание.

— А потом случилась ты, — Соколов иронично приподнимает уголки губ. — И твои ко мне чувства.

— Все было так очевидно? — понимаю, что снова краснею.

— Нет, отнюдь, — мотает головой. — Я начал догадываться о них только летом, после окончания одиннадцатого.

— Когда я тебя поцеловала? — прячу пунцовое лицо в ладони.

— Ага. Примерно тогда.

В комнате снова воцаряется тишина. Как ни странно, очень громкая. Я не могу отделаться от ощущения, что слышу мысли, шныряющие в голове Соколова. А он в свою очередь — слышит мои.

Клубок недосказанности, которая копилась годами, наконец распутался, и теперь нам обоим страшно. Это словно вдруг оказаться без одежды перед скоплением незнакомых людей. Неуютно, зябко и чертовски тревожно.

Мы вскрыли карты, выложили их на стол, но что это меняет? Ведь прошлое безвозвратно утекло, настоящее полно неопределенности, а будущее и вовсе скрыто за пеленой непроницаемого тумана.

— Но, тем не менее, ты не сделал еще одного шага мне навстречу, — отнимаю руки от лица и снова гляжу на Соколова. — Я совершила ошибку, и ты списал меня со счетов. Снова вернулся к ней, не так ли?

Мне больно произносить эти слова. Они словно обрастают шипами и вылезают наружу, царапая горло. Но я раз уж мы созрели для откровений, то я просто обязана высказать все, что томит мою душу.

— М-да, — как бы нехотя признает Артём. — Я пошел туда, где, как мне казалось, будет проще.

— Но «проще» не получилось, — стараюсь сказать это без упрека. Просто констатировать факт.

— Увы, — Соколов кривится в гримасе сожаления. — Путь наименьшего сопротивления привел меня к разбитому сердцу. Как бы пафосно это ни звучало.

К тому же итогу меня привел и тернистый путь смелых признаний, который в свое время избрала я. Видимо, нам с Соколовым просто не суждено идти по одной тропинке.

Пока я размышляю над превратностями судьбы, что-то горячее касается согнутого колена. Вскидываю глаза и тот же замечаю руку Соколова, которая неспешно поглаживает мою обтянутую капроном кожу. Перемещаюсь чуть выше, к лицу парня, и тут уже натыкаюсь на полный болезненной решимости взгляд.

Артём смотрит на меня как-то иначе. Не так, как обычно. Более хищно, жадно, требовательно. Если честно, его взор напоминает мне об игре в бутылочку. О том самом моменте, когда мы впервые поцеловались. Тогда Артёмом руководил азарт и стремление доказать присутствующим, что ему не слабо. А что движет им сегодня?

Молча исследую потемневшую радужку некогда синих глаза, а друг тем временем придвигается поближе. Проводит ладонью вверх по моей ноге и останавливается у кромки платья. Дальше не двигается. Будто ждет какого-то сигнала.

Огонек, до сего момента мерно тлеющий в груди, вдруг превращается в ураганное пламя. С устрашающей скоростью оно растекается по телу, всасывается в кровь и напитывает меня дикой, абсолютно неконтролируемой энергией.

Рядом с Артёмом у меня не просто эмоциональные качели, а самый настоящий эмоциональный батут. Сама себя поймать не могу. Еще прыжок — и меня просто-напросто вынесет с орбиты.