Книга Слабо не влюбиться?, страница 112 – Татьяна Никандрова

— Т-ты о ком? — хрипит Зацепин, силясь подняться.

— О Дианке моей. Трахал или нет?

— Спятил, что ли?! — наливаясь краской, Серега изображает возмущение. — Че за хрень несешь, Соколов?! — ему таки удается принять вертикальное положение. — Нет, вы видали? — оглядывается на притихших зрителей. — И как только такое в голову…

Договорить не выходит. Потому что Артём в один прыжок подлетает к кудахчущему Зацепину и, схватив его за горло, яростно припечатывает к окну.

— Я тебе вопрос задал, — цедит еле слышно. — Отвечай, гондон.

Его пальцы, расположенные на Серегиной шее, напряжены до предела. Соколов сжимает так сильно, что его противник, вне всяких сомнений, испытывает острое кислородное голодание. Кряхтит, пыхтит и стремительно краснеет.

— Отвечай! — рявкает Артём, повышая голос.

Еле уловимо Зацепин качает головой из стороны в сторону. Точнее он пытается это сделать, но стальная хватка Соколова сковывает его движения. Серега, конечно, старается разжать руки Артёма, то тот держит намертво.

Наверное, это странно, но никто из присутствующих не вмешивается в драку. Не пытается оттащить Соколова от задыхающегося Сереги или хоть как-то вразумить его. Все просто стоят и смотрят. То ли боятся, то ли понимают, что обвинения Артёма не беспочвенны.

— Врешь, сука, — шипит Тёма, приближая свое лицо к бардовой физиономии Зацепина. — Я же видел, как ты на нее смотришь. Добился, значит, своего?

Мне становится страшно. Вот прям по-настоящему. Боюсь, что Соколов тупо придушит предателя. Выглядит тот уж совсем паршиво. Мне чудится, или он уже начал синеть?

— Что здесь происходит?! — взвизгивает ошарашенная Диана, только что появившаяся на пороге комнаты.

Не знаю, где красотку носило все это время, но, судя по ее озадаченному виду, первую часть «шоу» она пропустила.

Услышав голос девушки, Соколов отпускает Зацепина, и тот, схватившись за грудь, делает долгожданный шумный вдох. Тёма медленно оборачивается и вонзается в свою пассию (теперь, надеюсь, уже бывшую) убийственным взором.

— Вася видела, как ты сосалась с моим другом, — громко и четко произносит парень. — Я ему за это вломил. Как думаешь, справедливо?

Диана теряется. Нервно сглатывает, кидает на меня быстрый, полный ненависти взгляд, а затем вновь переводит его на Соколова.

— Тём, тут какая-то ошибка, — пытается заглушить ложь истеричным смешком. — Видимо, твоя подружка что-то перепутала…

Сама того не замечая, Орлова пятится назад. А в ее огромных глазах читается неподдельный ужас. И это при том, что с ней Тёма разговаривает в разы мягче, чем с Зацепиным.

— Вряд ли, — зловеще усмехается Соколов, приближаясь. — Прикинь, у нее даже фотки есть. Правда я их еще не смотрел.

Для Орловой эта фраза становится точкой невозврата. Теперь она отчетливо понимает, что попала впросак, и отчаянно ищет выход из ситуации, которая, как по мне, является безвыходной. Ее глаза бегают. Руки заметно трясутся. А подбородок дрожит так, словно она вот-вот заплачет.

— Тём, пожалуйста, — пуская слезу, пищит девушка. — Я все объясню… Я-я… Пожалуйста, выслушай. После того случая, — она зачем-то опять стреляет взглядом в мою сторону, — я была зла на тебя и…

— Пошли выйдем, — глухо бросает Соколов и, обхватив Диану за запястье, утягивает ее, плачущую и сыплющую извинениями, куда-то в коридор.