Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 96 – Татьяна Никандрова

От этих мыслей у меня даже немного улучшилось настроение. Я убедила себя в том, что еще не все потеряно, и у меня есть шанс исправить свою досадную ошибку.

В понедельник я отправилась в школу со странным ощущением. Это была смесь обиды, ожидания и страха. Я не знала, как Антон будет себя вести после нашего конфликта у него дома. Лично я гораздо больше злилась на Князеву, чем на самого Булаткина, поэтому была готова великодушно простить его в случае, если друг изъявит желание извиниться.

Однако Антон избрал самую отвратительную тактику поведения из всех возможных: он сделал вид, что нас с Адой не существует. Тотальный игнор. Ни попыток заговорить, ни улыбок, ни даже взглядов.

Меня так и подмывало накинуться на Булаткина с обвинениями, сказать о том, какой он подкаблучник, и как мерзко с его стороны идти на поводу у Князевой, с которой он, кстати говоря, помирился.

Антон с Зариной напоминали мне двух белок в брачный период: милые и бесконечно заинтересованные друг в друге существа. Эта приторная парочка сидела прямо за мной, и на переменах до меня постоянно доносилось их слащавое воркование.

Под конец дня Булаткин с Князевой стали раздражать меня настолько сильно, что я не сдержалась и с силой запульнула карандаш через плечо назад, рассчитывая таким образом хоть немного охладить и пыл. Учитывая то, что я сделала это, не поворачиваясь и совершенно не целясь, мне и в голову не могло прийти, что я могу нанести кому-то вред.

Однако на деле все вышло совсем иначе: карандаш, полетев по какой-то совершенно немыслимой траектории, попал Князевой прямо в глаз. Это я поняла, когда спустя мгновенье за моей спиной раздался жалобный писк. Повернувшись, я увидела, что Зарина прижимает ладонь в лицу.

— Покажи! Дай посмотрю, – суетился Булаткин, пытаясь разглядеть глаз своей девушки.

— Блин, так больно, – жалобно проскулила она.

Глаза у Князевой и правда слезились. А тот, в который я, судя по всему попала, был особенно красным.

Я поджала губы и поспешила отвернуться, стараясь сделать вид, что я не имею к происходящему никакого отношения. Однако Булаткина мне провести не удалось. Он поднялся и довольно грубо дернул меня за плечо:

— Алферова, какого фига ты карандашами кидаешься?

— Эм... Я случайно, он прям как-то сам, взял и вылетел, – напуская на себя невинный вид, отозвалась я.

— Ну, конечно, сам! – ехидно сказал Антон. – Тогда не обижайся, если в следующий раз мой циркуль сам воткнется тебе в спину.

Это прозвучало очень агрессивно. Раньше Булаткин никогда не разговаривал со мной в таком тоне.

— Ты давай не борзей! – вставая со стула, прорычала я.

— Это ты борзеешь! – Антон сделал шаг ко мне навстречу.

Мы стояли друг напротив друга, и расстояние между нами было меньше полуметра. Булаткин смотрел на меня сверху вниз с неприкрытой злобой, а я отвечала ему взглядом, полным презрения.

— Чего ты закипел, Антон? – вмешалась Ада, которая все это время молча наблюдала за нами издалека. – Подумаешь, карандаш кинула! Не гранату же! Ничего с твоей ненаглядной плаксой не сделается!

— А с тобой, – Булаткин перевел на нее взгляд, – я вообще разговаривать не намерен!

— Неужели? Вот так возьмешь и перечеркнешь десять лет нашей дружбы?!

— Ты испоганила нашу дружбу сама знаешь чем! – обиженно выкрикнул Антон.