Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 62 – Татьяна Никандрова

— Ребят, пора за кулисы, скоро вас объявят, – сказал Сергей, обращаясь к группе "Абракадабра" и Марианне.

Влад чмокнул меня в губы и вместе со всеми пошел готовиться к выходу на сцену.

Я сделала большой глоток воды, вытерла салфеткой пот со лба и, поправив платье в области груди, направилась обратно на танцпол, чтобы отвоевать себе место поближе к сцене.

Глава 10

— Друзья, настало время услышать еще одну новинку от группы "Абракадабра" и несравненной Марианны. Песня "Невыносимо". Давайте разорвем клуб овациями! – объявил ведущий.

Когда ребята вышли из-за кулис, свет в зале немного приглушили, а на сцену направили яркие лучи прожекторов.

Марианна начала петь первой. Голос у нее звучал томно и, как бы меня это ни бесило, жутко сексуально. Она передвигалась по сцене с грацией кошки, заглядывала в глаза зрителем и, казалось, чувствовала себя как рыба в воде.

Влад держался чуть поодаль. В руке он сжимал микрофон и плавно покачивался в такт музыке.

Когда начался припев, Марианна приблизилась к Ревкову и повернулась к нему так, что они оказались друг напротив друга. Расстояние между артистами сократилось до полуметра.

Тянусь к твоим губам я словно к солнцу,

Тянусь и так боюсь, что ты проснешься.

Ночь позади, и утро слишком рано

Приходит и вскрывает мои раны.

Сладко пропела Марианна, смотря Владу прямо в лицо. И он, не отрывая от нее глаз, подхватил:

Ведь каждый день с тобой мы были в мыслях,

И запах твоей кожи словно выстрел,

Любить тебя порой невыносимо,

Но по тебе скучаю слишком сильно.

Голос Ревкова звучал по обыкновению хрипловато и мужественно. Песня была о личном, и ребята отыгрывали на сцене на все сто процентов.

Поначалу мне нравилось их выступление. Но когда Марианна протянула руку к Владу и положила ладонь на его грудь в области сердца, я напряглась. Это выглядело слишком интимно, слишком чувственно.

Ревность, словно вьюга, застилала мне глаза. Я больше не слышала звуков музыки, не замечала толпящихся вокруг людей. Я смотрела на Влада, который своей рукой накрыл ладонь Марианы, лежащую на нем, и с упоением пел свой куплет. В тот момент во мне кровь закипела от возмущения. Влад не только не убрал ее руку, но еще и положил сверху свою!

Когда Ревков наконец отстранился от Марианны, его взгляд метнулся в зал. Он подошел к краю сцену, опустился на одно колено и с полным вдохновения лицом продолжал петь.

Когда наши с ним взгляды встретились, уголки его губ поднялись чуть выше, но я не ответила на улыбку. Мне было обидно от того, что он слишком реалистично играл в любовь с Марианной на сцене.

На последнем припеве эти двое вновь сошлись и (какой кошмар! Лучше б я ослепла!) начали изображать некоторое подобие медленного танца. Его рука легла на ее талию, ее ладонь – на его плечо. Они медленно топтались вокруг своей оси, и от этого "милого" зрелища меня чуть не вырвало.

Я с трудом сохраняла внешнее спокойствие, ведь на самом деле мне хотелось залезть под одеяло и разреветься.

Когда эта проклятая песня наконец закончилась, я быстрым шагом направилась в туалет. Закрылась в кабинке, опустила крышку унитаза и села на нее, подперев пальцами виски.

Мне было больно. И вроде бы боль была душевной, но ощущалась она вполне физически. Словно в область солнечного сплетения подложили тяжелый камень с острыми краями. Он своим весом пригибал меня земле. Мешал жить и дышать.