Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 139 – Татьяна Никандрова

— Знаешь, Влад, очень сложно быть с человеком, которого все хотят.

Парень удивленно вскинул брови и даже рассмеялся. Правда вышло невесело.

— Саш, ты о чем? Кто все-то?

— Марианна и все те девушки, которые ходят на концерты, слушают вашу музыку, комментируют твои фотке в Инсте.

— При чем тут они? Какая связь между ними и нашими с тобой отношениями, Златовласка?

— Не знаю, Влад, – я покачала головой. – Наверное, меня просто пугает твоя популярность.

— Саша, ты даже не представляешь, какая это все чепуха. Как это все неважно. Я просто хочу заниматься любимым делом и быть с тобой, – он все-таки взял меня за руку. – Скоро ты закончишь школу, переедешь в Москву, и все наладится. Вот увидишь.

Его карие глаза излучали такую уверенность и свет, что я не могла не улыбнуться. Мне очень хотелось верить ему. Очень.

Но в ту же секунду я вдруг отчетливо осознала, что мой переезд в столицу мало что изменит. Да, мы станем ближе друг к другу, но другие девушки, желающие занять мое место, никуда не денутся. Сколько еще таких "коллег", как Марианна Подольская, встретится на пути Влада? Сколько раз его захотят увести? И главное: как долго он сможет противиться соблазнам? Ревков всегда будет публичным человеком, и не факт, что смогу с этим смириться.

— Доченька, нам пора, – из-за спины Влада показалась мама. – Самолет ждать не будет.

— Хорошо, – кивнула я и, обращаясь к Владу, тихо добавила. – Я подумаю над твоими словами.

Влад крепко обнял меня и, зарывшись носом в мои волосы, шепнул:

— Я люблю тебя, Златовласка.

Я промолчала, но, думаю, мои слегка увлажнившиеся глаза ответили за меня. Конечно, я тоже любила Влада. Обожала. Боготворила. Восхищалась им. И скорее всего он прекрасно об этом знал, ведь не такой уж и хорошей актрисой я была.

Перелет в гипсе был некомфортным, малоприятным, зато коротким. В аэропорту родного города нас с мамой встретил отец и отвез домой.

Оказавшись в своей квартире, я упоением вдохнула знакомый мне с детства аромат уюта. Дома пахло мамиными духами, чистящим средством и еще чем-то сладковатым и едва уловимым.

Находясь в больнице, я дико скучала своей мягкой теплой кровати, по плюшевому медведю с черными глазками-пуговками и даже по фиалкам на подоконниках, которые раньше мне никогда особо не нравились. А теперь все эти предметы казались мне просто волшебными. Я проводила пальцами по шероховатым обоям и думала о том, как хорошо все-таки быть дома.

Разобрав вещи, мама отправилась готовить ужин, а я устроилась поудобней и стала звонить Аде. Подруга прибежала ко мне через полчаса, с огромным пакетом чипсов и двумя рожками мороженого. От последнего мне пришлось отказаться из-за не до конца окрепшей челюсти, а вот хрустящие картофельные ломтики я все же попробовала. Хоть и очень осторожно.

Ада пришла ко мне с ночевой. Облачившись в домашний спортивный костюм, она разлеглась на моей кровати и принялась рассказывать последние школьные сплетни. После того, как мы обсудили всех наших общих знакомых, я задала вопрос, который уже давно меня мучил:

— Ну а как Муслимов? Вы общаетесь?

— Нет, – Ада покачала головой.

— Все-таки почему вы расстались? Мне казалось, у тебя к нему чувства.

— Мы зашли в тупик, Саш. После того случая на серебряной свадьбе мы просто перестали слышать друг друга. Он талдычил о семейных традициях, об уважении, о том, что я слишком взрывная и эмоциональная. Я твердила о приоритетах, о выборе, о любви. Но это ни к чему не привело. Я надавила и узнала, что мать запретила ему общаться со мной, и что-то мне подсказывает, что отец ее поддержал. А ты же знаешь, какой Герман Анатольевич для Макса авторитет, – подруга вздохнула. – Он говорил, что мы справимся, что нам нужно немного потерпеть. И когда его предки остынут, он расскажет им о нас...