Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 106 – Татьяна Никандрова

Уже через несколько дней после случившегося он понял, что не сможет просто взять и бросить Златовласку. Ему было плохо без нее. Без общения с ней, ее звонкого голоса и озорного смеха. Но Влад был так зол на Сашу, так тешил свое уязвленное самолюбие, игнорируя ее, что ему и в голову не могло прийти, как от его напускного безразличия страдает она сама.

Она ведь была еще совсем девочкой. Маленькой. Неопытной. Эмоциональной. Владу следовало быть к ней более снисходительным, стоило хотя бы выслушать ее. Но он предпочел обрубить все концы и сделать вид, что Саша ему не нужна.

Влад всегда считал себя зрелым, рассудительным, взрослым. А на деле повел себя как подросток, чьими действиями руководят гормоны и эмоции. Пять лет назад, когда его бросила Наташка, он дал себе слово, что больше не окажется в такой ситуации, не позволит ни одной девушке задеть его гордость. И кажется, теперь его принципы сослужили ему плохую службу: он мог потерять ту, которую любил. Впервые. Сильно. По-настоящему.

Влад вытащил из куртки телефон и глянул на экран: пять пропущенных от менеджера. Должно быть, Сергей был в бешенстве. Еще бы, Влад сорвал крупный концерт, подвел свою команду, разочаровал зрителей. Но в то мгновенье это мало волновало его. Впервые в жизни работа, музыка и творчество показались ему чем-то мелким, незначительным. Он понял, что есть вещи куда важнее. Любовь, например.

Влад уже хотел убрать телефон обратно в карман, как неожиданно он зазвонил. Это была Сашина мама. Ревков сделал глубокий вдох и принял вызов.

— Здравствуйте, Марина Федоровна.

— Влад, я просто в шоке! Как это могло случиться? – женщина в трубке плакала.

— Я сам не знаю, – стараясь говорить спокойно, ответил парень. – Меня не было рядом, но сейчас я в больнице. Сказали, что Сашу оперируют.

— Да, они мне звонили, – с трудом перебарывая слезы, всхлипнула она. – Я не могу поверить, просто не могу поверить...

— Марина Федоровна, вам известно, что с Сашей? Какие у нее травмы?

— Они говорили, но я не все поняла... Сказали что-то про повреждение ноги и черепно-мозговую травму...

Влад прикрыл веки. Его зубы были плотно сжаты, а глаза против воли начали слезиться. Он до последнего наделся, что со Златовлаской все будет в порядке. Что ее травмы окажутся несерьезными, и она быстро встанет на ноги. Но то, что он сейчас услышал, звучало пугающе. И Влад весь сжался.

— Марина Федоровна, вы держитесь. Саша обязательно поправится. Она сильная, вы же сами знаете, – говоря эти слова Ревков пытался убедить в них не только свою собеседницу, но и самого себя.

— Да, спасибо, Влад. Мы уже подъезжаем к аэропорту, – вздохнула женщина, и они попрощались.

Плавая в собственных болезненных мыслях, Влад наблюдал за происходящим в коридоре больницы, подсознательно отмечая, какие озабоченные и угрюмые лица были у проходящих мимо людей.

Больница – это место, где все живут надеждой. И если она не оправдывается, люди теряют почву под ногами. Страдают, плачут, мучаются. А врачам приходится смотреть на все это. Каждый день. Привыкают ли люди в белых халатах к отчаянью в лицах? Становятся ли слезы обыденным зрелищем для них? От этих мыслей Влад поежился.

В больницах ему всегда было не по себе. С тех самых пор, как погибли его мама и сестра. В памяти Влада были свежи воспоминания о том, как он, ничего не понимающий двенадцатилетний пацан, бежит к папе, который внезапно решил забрать его с уроков пораньше, и видит в глазах родителя жуткую, невыразимую боль.