Книга Проучить мажора, страница 68 – Татьяна Никандрова

Блин… Я ведь не просто поцеловал ее, нет… Я ввалился ей в рот по самые гланды и начал засасывать ее так, что мне даже резиновый вантуз бы позавидовал! Не подумайте, обычно я без труда могу держать свой язык при себе, но от вишневого вкуса Машкиных губ мне, если честно, сорвало резьбу. Я превратился в неистового, голодного зверя. Пил ее, ел и никак не мог насытиться!

Маленькая, хрупкая, нежная до невозможности — она сидела у меня на коленях и слой за слоем сдирала мою броню, которая столько лет успешно защищала меня от по-настоящему сильных эмоций. Я общался с девушками, проводил с ними время, трахался, но никогда, слышите? Никогда не ощущал ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало тот щемящий восторг, который я испытывал, целуя Машу.

Я чувствовал, как мое сердце горит синим пламенем. Как превращаются в пепел дурацкие принципы о том, что нельзя слишком сильно подвисать на девчонке, что любовь — это удел слабаков и что свобода дороже отношений.

Говоря по правде, если бы в ту конкретную секунду Машка бы вдруг предложила: «А давай по-настоящему встречаться?», я бы без раздумий согласился. Хотя раньше от одной только мысли о моногамии у меня волосы вставали дыбом.

Понимаю, это звучит слишком импульсивно и отдает бредом сумасшедшего, но меня настолько накрыло от ее взрывного поцелуя, что я реально был готов на дикие и совершенно необдуманные поступки. Вроде прыжка с девятиэтажки или игры в русскую рулетку.

И вот я целую ее, и меня плющит. Плющит не по-детски. Прямо весь на инстинкты исхожу. Еще секунда — и начну раздевать ее прямо здесь, на гребанной свадьбе Влада и Вики… Ой, то есть Вадима и Веры. Совсем уже крыша едет…

Та самая рациональная часть меня, которая уже порядком окосела от передозировки ранее неизведанными эмоциями, заплетающимся языком шепчет, что пора завязывать. Пора прекращать эту вот-вот норовящую выйти их-под контроля пьянку плоти и брать себя в руки. А то тут и до публичного соития недалеко.

До соленого закусываю то ли свою, то ли Машкину губу и на дрожащем выдохе отстраняюсь. Нам обоим нужна передышка. Нужно разобраться, что тут вообще происходит?

Смотрю на нее и ловлю в лазурном взгляде смесь ужаса и паники. Должно быть, девчонка не меньше меня шокирована произошедшим. Прямо места себе не находит.

Открываю рот, чтобы выдать какую-нибудь глупую шутку, способную немного разрядить накалившуюся атмосферу, но не успеваю вымолвить и слова. Резко, словно в нее плеснули кипятком, Маша вскакивает на ноги и со скоростью молнии срывается с места.

Интересно, куда рванула?

Неуклюже поправив джинсы в области паха, я встаю и устремляюсь следом за ней. Без понятия, что я собираюсь сказать или сделать… У меня нет никакого плана. Я просто хочу догнать ее и поговорить… О чем? Тоже не знаю. Возможно, о нас, а, возможно, о какой-то совершенно неважной дребедени вроде ее любимой песни у группы «Руки вверх». Ведь у каждого человека есть такая, верно?

— Маша, Маша! — задеваю плечом старичка в сюртуке и, наспех извинившись, следую дальше.

Она будто оглохла. Никакой реакции. Знай себе чешет по направлению к уборным.

— Зайцева, стой! — вылетаю в узенький холл и ускоряюсь. — Маша!

Нет, серьезно, почему она так втопила? Не от меня ли убегает?

Когда мне наконец удается ее нагнать, я обхватываю тонкое плечо пальцами и с силой разворачиваю девчонку к себе. Зайцева смотрит злобно и как-то исподлобья, поэтому горькая убежденность в том, что бежала она все-таки от меня, крепнет с каждой секундой.