Книга Проучить мажора, страница 64 – Татьяна Никандрова

— Сначала мы, конечно, потанцевали, — договаривает за меня Толмацкий. — Но вы бы видели эти танцы, — он загадочно играет бровями, — от Маши искры летели! Настолько сильно она меня хотела!

Нет, вы только посмотрите на этого павлина! Чего он вообще мелет? Да после такого все девчонки решат, что я на всю голову озабоченная!

— Хотела, но точно не больше, чем он меня, — скрипя зубами, вставляю я.

Разумеется, меня так и подмывает опровергнуть всю ту чушь, которую он так самозабвенно несет, но я прекрасно помню правило совместной лжи: никогда нельзя противоречить уже сказанному. Поэтому приходится подстраиваться под больные фантазии Толмацкого.

— Все-таки чуточку больше, — снисходительно хмыкает он. — Она ведь прям на танцполе меня мацать начала, представляете? Для начала под футболку залезла, а дальше сами понимаете…

— Да ла-а-дно? — чуть ли не хором выдают подружки, делая глаза по пять копеек.

— Да, но секса в ту ночь между нами не было! — рявкаю я, взбешенная тем, как старательно Толмацкий изображает меня обезумевшей от похоти нимфоманкой.

— Не было, — подтверждает он, и, едва я успеваю облегченно выдохнуть, добавляет. — Но зато какой бы стриптиз…

Приятельницы начинают сдавленно хихикать, а я утомленно прикрываю веки, мысленно проклиная тот момент, когда черт дернул меня соврать про наши со Стасом отношения. Вот не живется мне спокойно! Ну никак! Сама себе проблемы на ровном месте создаю!

— Ага, я хорошо двигаюсь, — бурчу я, гневно вонзаясь зубами в попавшееся мне под руку яблоко.

— И раздевается божественно, — томным шепотом продолжает Стас, чем вызывает у своих слушательниц очередной прилив смеха и возбуждения.

Смотрю на девчонок и поражаюсь: щеки пылают, глаза горят, глупые улыбки с губ не сходят. Неужели они действительно верят в наш дешевый спектакль?

— Раздевалась я, конечно, божественно, но не догола, — уперто гну свою линию.

— Догола она разделась позже, — Толмацкий тоже упрямо придерживается избранного курса повествования.

— Гораздо позже, — делаю внушительный акцент на первом слове.

— А именно через три дня, — приторно улыбаясь, он одним ударом сносит возводимые мной баррикады.

Говнюк! Я бы ни за что не стала спать с парнем через три дня после знакомства! За кого он меня вообще держит?!

— Да, но завершить начатое все равно не получилось, — мстительно заявляю я. — Стас уснул.

Лица девочек недоуменно кривятся. Такого поворота они явно не ожидали.

— Однако вскоре проснулся и сделал все в лучшем виде, — ладонь Толмацкого резко стискивает мою ягодицу, заставляя ойкнуть от неожиданности. — Да, родная?

Он смотрит мне в глаза пристально и с вызовом. Безмолвно подчиняет, одним лишь взглядом сталкивая в адову пропасть безумия. Интересно, ему не кажется, что мы заигрались? Что перешли границы дозволенного? Запутались? Зарвались?

Лично у меня от всех этих «шуток» внутри уже все дымится. И не смешно мне ни разу, а страшно. Потому что страсть в глазах Стаса выглядит пугающе реалистично, а мои собственные чувства слишком напоминают то давнее и запретное, что однажды уже раскурочило мне сердце в сотни изуродованных кусков.

— Да, — хрипло отзываюсь я. — Ты был на высоте.

Такое ощущение, будто мы со Стасом находимся на грани неминуемой беды. Еще одна провокационная фраза, еще один обжигающий взгляд, еще одно касание — и мы взорвемся, взлетим на воздух, превратимся в пыль. Еще никогда я не чувствовала себя в большей опасности, чем сейчас, в эту секунду, сидя у него на коленях и кожей впитывая пьянящее тепло его тела.