Книга Проучить мажора, страница 50 – Татьяна Никандрова

— Никогда, — уверенно произношу я.

— Потому что никогда не состоял в отношениях? — подтрунивает она.

— Бессмысленно вступать в отношения, если не чувствуешь, что человек может стать для тебя единственным.

Маша замолкает, очевидно, размышляя над моими словами, и в этот момент кажется невообразимо милой. Ее лицо приобретает выражение ангельской невинности, каштановые волосы спутанными волнами обрамляют тонкие плечи, а хрупкие ключицы притягательно выступают под смуглой кожей…

— Эй, Толмацкий, мои глаза выше!

Я вскидываю взгляд и на короткий миг столбенею. Я что, правда пытался рассмотреть Машкины сиськи? Ведь только сегодня их видел. Неужели уже соскучился?

— Сорян, залип немного, — ухмыляюсь.

— Ты неисправим! — сложив руки на груди, хмыкает девчонка, а спустя пару секунд добавляет. — Ну что, решил, где ночевать будешь?

— С тобой, Машка, — издеваюсь я, закидывая ей руку на плечо. — В одной постели.

— Тебе свежим воздухом крышу сдуло, да? — иронизирует она, сбрасывая мою ладонь. — В одной постели мы спать не будем, даже не надейся.

— Какая ты негостеприимная, — посмеиваюсь я.

— Ну, брось, куда мне до тебя? Вот ты, наверное, по-настоящему гостеприимный: всех своих гостей в койку укладываешь, — в ее голосе звучит едва различимый укор.

— Слушай, у тебя сложилось какое-то превратное мнение обо мне, — делаю вид, что оскорблен. — Откуда эти вечные намеки на полигамность? Да, меня все хотят, но это же не значит, что я со всеми сплю!

— Я видела твой блокнот, Стас, — направляясь обратно к машине, заявляет Машка. — Тот самый, в котором ты оцениваешь своих любовниц по десятибалльной шкале.

Я застываю на месте как вкопанный, а девчонка саркастично продолжает:

— Должна признать, количество страниц в нем впечатляет. Создается ощущение, что ты без разбору трахаешь всех, кто на это согласен. Главное, в конце не забыть поставить оценочку, чтобы ни дай бог не угодить в постель с бесталанной любовницей во второй раз.

Честно говоря, ее выпад звучит довольно грубо. В жизни меня много в чем обвиняли, но в неразборчивости — никогда. Даже задело немного.

— Во-первых, то, что происходит в моей постели, тебя, Зайцева не касается, — сняв автомобиль с сигнализации, плюхаюсь на водительское сиденье и, дождавшись, пока Маша займет пассажирское, продолжаю. — Во-вторых, последнюю запись в этом блокноте я делал очень-очень давно. По молодости порой случается творить всякую дичь. Думаю, ты меня понимаешь.

— То есть сейчас ты не ведешь список любовниц? — она недоверчиво изгибает бровь.

— Нет. Но даже если бы и вел, ты бы не имела права меня осуждать. Поверь, из нас двоих я куда более безгрешен, — многозначительно улыбаюсь.

Судя по раздувающимся ноздрям и то и дело распахивающемуся рту, Машка бы рада ответить мне чем-нибудь колким, но, кажется, контраргументы никак не приходят ей на ум. Понимает ведь, что косяков у нее столько, что не счесть, а вину передо мной вообще аршинами мерить можно. Вот пусть и давится своим возмущением. Молча.

— Куда едем-то в итоге? — заводя мотор, интересуюсь я.

— К Поляковым… Хотя погоди, родителям звякну, уточню, правда ли они там, — девчонка подносит к уху телефон. — А то с Лариски станется… Наврет в три короба и глазом не моргнет.

В ожидании ответа Машка задумчиво ковыряет пальцем пуговицу на своей джинсовке, а затем, резко встрепенувшись, благодушно выдает: