Книга Проучить мажора, страница 32 – Татьяна Никандрова

— Не выдумывай, я понятия не имела, кто ты. Ткнула пальцем и попала в ваш столик, — довольно правдоподобно отнекивается Зайцева.

Она говорит вполне убедительно, однако что-то едва уловимое в ее подвижной мимике выдает неискренность. Может, это слишком стремительно метнувшийся в сторону взгляд, а, может, чересчур высоко приподнявшиеся уголки губ — не знаю. Но чем дольше я искоса наблюдаю за Машей, тем сильнее убеждаюсь в том, что она лукавит. Ой, как лукавит.

— Окей, тогда вот мой следующий вопрос: есть ли у нас с тобой общие знакомые? — сгорая от любопытства, интересуюсь я. — Те, о которых тебе достоверно известно?

Пару секунд мы с Машей безмолвно пялимся друг другу в глаза, и от напряженности нашего зрительного контакта воздух в салоне накаляется до предела. Кажется, вот-вот искрить и потрескивать начнет.

— Эм… Знаешь, я, пожалуй, выберу желание, — Зайцева натягивает беззаботную улыбку и принимается демонстративно разминать шею. — А то что мы все болтаем да болтаем? Нам бы взбодрится не помешало, верно?

Вот хитрюга! Лихо с темы соскочила. Ну ничего, еще не вечер. Я ее обязательно дожму. А пока…

— Что, Машенька, взбодриться хочется? Косточки поразмять? — с преувеличенной внимательностью произношу я.

— Ага, — кивает она, снова прикидываясь бедной овечкой Долли.

Ну держись, негодяйка, я тебя сейчас так взбодрю, что мало не покажется! Заряда бодрости до самого Мухосранска хватит! Это я гарантирую!

[1] Мерин — автомобиль марки Mercedes-Benz.

Стас

— Так, желание я вроде придумал, осталось только небольшая формальность, — после минутного раздумья говорю я.

— Какая? — любопытствует ничего не подозревающая Маша.

— Назови любое число от одного до десяти, — командую я. — Живее.

— Ну… Пусть будет десять, — отзывается она.

— Хорошо. Понял, — таинственно тяну я.

— И? Что это значит? — Зайцева неосознанно подается корпусом вперед.

Загадочный тон всегда цепляет девчонок и подстегивает их интерес. Опытном путем проверено. Я часто использую этот приемчик, когда пытаюсь затащить в койку очередную красотку. Но сейчас у меня немного другая цель — я просто хочу поглумиться над Машкой и как следует кайфануть от созерцания ее обескураженного лица.

— Это значит, что ты выходишь из машины, встаешь у края трассы, задираешь свой топик вместе с лифчиком и стоишь так ровно десять секунд, — еле сдерживая рвущийся наружу триумфальный смех, заявляю я.

Знаете, выражение ее пухлой мордашки превосходит все мои ожидания. Оно настолько уморительно, что мне хочется бросить руль и закатиться в приступе хрюкающего ржача, который так часто практикует Никитос.

Глаза по пять копеек, ноздри раздуваются как у бака на родео, и даже волосы как будто дыбом встали — Зайцева не просто сбита с толку, она в бешенстве!

Что, девочка, не у тебя одной нездоровое влечение к обнаженке, да? Как аукнется, так и откликнется, слыхала?

— Ты дебил? — гневно цедит Маша. — Че у тебя за желания такие?

— Ой, пардон, я что, задел чувства благочестивых пуритан? — издеваюсь я. — Хотя нет… Истинные пуритане не танцуют стриптиз перед малознакомыми мужчинами и уж тем более не фоткают их хозяйство себе на память, — немного выворачиваю руль и плавно съезжаю на обочину. — Так что нечего корчить из себя святую невинность, заяц. Со мной не прокатит.