Книга Проучить мажора, страница 26 – Татьяна Никандрова

— Эй, ты куда намылилась, беспредельщица? — одергивает меня Стас, когда я с восторгом хватаюсь за глянцевую дверную ручку.

Вообще-то я салон хотела поближе рассмотреть… Он даже через стекло манит роскошью мягкой итальянской кожи. Однако внезапно до меня доходит, насколько неуместно мое желание в контексте наших далеко не дружеских отношений со Стасом. Что-то у меня от передоза эстетикой мозги переклинило.

— Ну ты же сказал «пошли», вот я и подумала… — на ходу сочиняю оправдание своей беспардонности.

— В таком виде ты в мою тачку не сядешь, — высокомерно выдает этот хмырь.

Во-первых, я в принципе не собиралась в нее садиться! Еще не совсем из ума выжила! А во-вторых, он со своим снобизмом вообще берега попутал! Пусть только заикнется, что катает исключительно избранных десятибалльниц из своего гаденького списка! Я ему на месте глаза выцарапаю!

— А что с моим видом не так? — с вызовом спрашиваю я. — Силикона маловато или шмотки не брендовые? Ну извините, Станислав Буржуевич, не все на обед жрут котлеты из папиных денег и…

— У тебя весь передник мокрый, — закатив глаза, перебивает парень. — Че это вообще такое? Кисель, что ли?

— Компот!

— Сними его нафиг. Или сходи переоденься. Только быстро. Салон из-за тебя марать не хочу.

От такого возмутительного нахальства меня начинает нехило потряхивать.

— Кем ты себя возомнил? — встаю на дыбы. — Да я в твою тачку в жизни не сяду!

— Сядешь, зайка, как миленькая сядешь, — с ехидной улыбочкой заявляет Стас. — Я теперь для тебя царь и бог. Ты мне молиться и угождать должна.

— А губозакаточную машинку не подарить? — складываю руки на груди.

— Будешь делать все, что я скажу, усекла? — не обращая внимания на мою иронию, продолжает он. — Снимай свой долбанный передник, и поехали!

— Куда? — во мне вновь просыпается приглушенное чувством вины беспокойство.

— Да что ж ты заладила, куда да куда! — наклонившись, парень достает из машины и водружает себе на нос солнцезащитные очки-авиаторы, которые чертовски ему идут. — В деревню твою. Или где ты там кольцо профукала?

— Это поселок городского типа, — зачем-то поправляю я. — А мы… Мы что, вместе поедем?

— Бинго, Маша, — цокнув языком, Стас садится за руль. — Ты такая умная. Череп не жмет?

Чтоб он захлебнулся своим сарказмом, остряк чертов.

Скрипя зубами, сдергиваю фартук, бросаю его в руки вышедшей на перекур приятельницы Лильки и, мысленно повторяя мантру «яписецкакспокойна», сажусь в машину.

— У меня вообще-то учеба завтра. И работа, — говорю я, когда Толмацкий выезжает на проспект. — Даже если сейчас выедем, то будем на месте только к ночи.

— Не надо строить из себя невинную жертву, — холодно отзывается он, плавно выворачивая руль. — Ты сама заварила эту кашу, сама ее и расхлебывай. Я не вынуждал тебя воровать мои деньги и мои вещи.

Тон парня полон непоколебимости, и я невольно соглашаюсь с его доводами. Признавать свою неправоту всегда сложно, особенно если ты изначально был убежден, что все делаешь верно. Стас вроде не читает морали, но каким-то удивительным образом ему удается меня пристыдить. Он прав, в текущих условиях мое нытье действительно неуместно.

Интересно, как бы я вела себя на его месте? Наверняка куда менее адекватно. А если уж говорить совсем по совести, то урыла бы мерзавку, посмевшую посягнуть на мою собственность. А Толмацкий вот ничего, держится. Даже голос на меня почти не повышает. Может, я поторопилась окрестить его конченным засранцем?