Книга По осколкам твоей лжи, страница 60 – Татьяна Никандрова

Вот только в моей душе нет ни намека на ликование. Внутри тоскливо и пусто, как в кармане у бездомного бродяги. Столь желанный триумф на деле оказался горькой пилюлей.

Чужая боль, увы, ничуть не облегчает собственную.

Однако порой главный жизненный выбор сделан за нас. И нам не остается ничего иного, кроме как принять его последствия.

Люблю ли я Ранеля? Конечно, люблю.

Доверяю ли настолько, чтобы вновь разрушить свою жизнь ради него? Вряд ли.

Я научена горьким опытом. Во мне больше нет былой искры.

Ведь на однажды расколотой чашке навсегда остаются уродливые трещины.

— Ну почему шутки ради? — Диора поводит плечами. — Это был хороший секс. Тебе ведь тоже понравилось.

Каждое ее слово, брошенное холодным и преувеличенно спокойным тоном, плеткой лупит по обнаженным чувствам.

На несколько мгновений прикрываю веки, и, ощутив, что морально не вывожу, разражаюсь хриплым гомерическим хохотом.

— Блядь, ты так хороша! — я с трудом перевожу дыхание. — Так охуенно ставишь меня на колени!

Я осознаю, что заслужил. В тот день, когда она рискнула всем, чтобы быть со мной, я поступил с ней жестоко. Растоптал чувства. Обрезал крылья. И теперь вроде как получаю по заслугам. Дескать, не ценил внимание? Оцени безразличие.

Вот только покоя не дает одна мысль: это все хорошо разыгранный спектакль с целью проучить? Или Диора реально разлюбила?..

— Ранель, успокойся, — она опасливо косится на дверь. — Нас могут услышать.

— Ну давай, принцесса, расскажи, как ты стала сукой? — я вскакиваю на ноги, и опершись ладонями в стол, нависаю над ней. — Это я виноват, да? Я испортил хорошую девочку, превратив ее в мстительную мегеру?

— Месть здесь ни при чем, — она вскидывает подбородок, с потрясающим хладнокровием выдерживая мой пытливый напор. — Есть такие раны, которые недостаточно просто заклеить пластырем.

— Сука… — я выдыхаю и до судороги в челюсти стискиваю зубы. — Я просил прощения миллион раз. И готов просить миллион первый. Пожалуйста, скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты оттаяла…

— Я оттаяла, ты же видишь. И ни о чем не жалею. Мне была приятна каждая секунда, проведенная с тобой, — Диора делает небольшую паузу и ободряюще вздергивает уголки губ. — Но вчерашняя ночь была лишь импульсом… Фантазией, которая на несколько часов стала явью. Мы другие, и прошлого не вернуть. Я замужем, у меня обязательства. Так случается во взрослой жизни, понимаешь?

Я упрямо трясу головой. Нет, не понимаю.

Какая нахрен фантазия? Какой импульс?! Мне мало нескольких часов. Катастрофически мало! Я хочу слушать тишину с ее голосом, вдыхать темноту с ее запахом, встречать рассветы с ее головой на груди!

А не вот это вот все…

Пока я пребываю в активной фазе отрицания, Диора продолжает:

— Конечно, ты мне небезразличен. Меня тянет к тебе физически. Однако из этого уже ничего не выйдет. Раньше — могло бы, а сейчас — момент, увы, упущен…

— Но я люблю тебя, Шахерезада, — произношу с нежностью, перемешанной с отчаянием. — И, походу, никогда уже не разлюблю.

— Я тебя тоже, — она одним лишь взглядом сворачивает всю кровь в моем организме. — Но порой так бывает, что чувства есть, а смысла нет.

Воздух в легких резко заканчивается. Будто кто-то взял и с размаху ударил меня под дых.

Обессиленно откидываюсь обратно на стул и обмякаю в нем, как кисель. Перед глазами пляшут мутные вспышки. В груди теснит и ноет, будто туда булыжник с острыми краями подложили. Сделать гребаный вдох никак не получается.