Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 44 – Марика Крамор

Я слышу, как сбивчиво он дышит. Распахиваю глаза и вижу свое отражение в его расширенных зрачках, счастливое радостное опустошение и чудовищно-прекрасное всепоглощающее насыщение.

Мы оба пережили взрыв вулкана под ливнем и теперь стоим в его затухающем эпицентре, влажные, ошеломленные и… какие-то новые.

Я прикасаюсь к его губам кончиками пальцев, они горят и словно бы даже пульсируют, как обнаженный нерв. Ни один учебник, ни один медицинский справочник не сможет поставить диагноз. Это исцеление через полную погибель, когда перестаешь существовать на мгновение. И я готова гореть в этой лихорадке снова. И снова. И снова…

Мм… с чего так холодно? Сквозь сон ладонью пытаюсь нащупать место рядом с собой, где спит Аня, и не нахожу ее. Мгновенно просыпаюсь. Сердце уже стучит тревожно. Так! И где она?

Но пальцы уже отыскивают ее теплое гладкое плечо. Она лежит, отвернувшись от меня, у самого края кровати. Не, так не пойдет. Я ревниво притягиваю ее к себе, прижимаю спиной к своей груди, зарываюсь лицом в ее волосы. Анюта издает сонный довольный звук и вжимается в мои объятия. Во-оот… Так идеально.

Мы вместе уже недели две засыпаем именно так. И это утренний кайф — проснуться и сразу почувствовать ее присутствие, ее кожу и дыхание. Я раньше подобного не испытывал никогда. Мне постоянно нужно до нее дотрагиваться. А если нет, то знать, что она точно находится в поле моего зрения. Иначе будто ток выключают. Это как выйти на лед и знать, что ты не один: есть еще одна сила, которая тебя ведет вперед, держит и страхует, только в тысячу раз круче.

Ее телефон на тумбе вдруг начинает вибрировать, разрывая тишину. Ну что за черт⁈ Ну даже утро еще не началось, кто, блин, в такую рань? Даже спам с такое время не рассылают! Ироды. Ревность, острая и глупая, царапает нутро.

Анюта недовольно ворочается, протягивает руку к телефону, щурится, пытаясь разглядеть буквы на ярком экране.

— ЧП у нас на работе, — бормочет она хриплым после сна голосом. — Просят приехать пораньше. И завтра я выхожу вместо выходного. С твоими, видимо, ужин срывается.

Прекра-аасно. Я знаю, как она ждала этот вечер. И я тоже ждал.

Вздыхаю, отнимая у нее телефон, блокирую экран и убираю себе за спину.

— Ничего, наверстаем. Практика сегодня где? На арене? — уточняю, чтобы понять: ей такси до клиники или вместе едем. Никак я не могу запомнить, а мозг уже проснулся и отказывается засыпать.

— В клинике.

— Окей, — вздыхаю. Обожаю вместе ездить на тренировки. Честное слово, это просто балдеж, когда мы можем провести вместе лишний час. — Поваляйся еще немного, я нам завтрак сделаю.

Она приподнимает голову и глядит на меня с недоверием. Я и сам себе не верю: готовить терпеть не могу. Но для нее хочется.

Чмокаю ее в шею.

Пока Аня лениво валяется, растянувшись, как котенок, я крадусь с высокой розой, что купил вчера и незаметно спрятал в шкаф. Неслышно кладу цветок позади Анюты, отступаю на пару шагов, ловлю момент в объектив камеры.

Кадр получается… волшебный. Свет из окна падает мягко, заливая комнату. Аня лежит спиной, плечо обнажено, а волосы — темный волнистый водопад — раскиданы по серой шелковой подушке. Фотка прям обалденная! Лица не видно, только изгиб шеи, хрупкое плечико, серый шелк укрывает талию… и алое пятно бутона рядом. Очень личное. Очень мое.