Книга Наследник чемпиона, страница 78 – Марика Крамор

Жизнь, которую я всегда гнал вперед на бешеной скорости, наконец-то обошла меня и безжалостно, по-хозяйски, нажала на тормоз, подарив возможность научиться тому, что раньше было вне зоны моего понимания: быть не впереди, а просто рядом.

АННА

Назар появляется вечером, когда я уже падаю от усталости. День был длинный, выматывающий; ощущение, что кто-то медленно тянул из меня силы — настойчиво, не оставляя шансов восстановиться. Черкассов привозит Илью с тренировки, и по тому, как сын влетает в квартиру, сразу становится ясно: все хорошо. Малыш смеется, что-то рассказывает наперебой, размахивает руками. Рюкзак летит в угол.

Назар заходит следом, груженый пакетами. Я даже не помню, когда успела написать ему список покупок — кажется, между рабочими звонками и мыслью, что молоко закончилось.

— Я взял все, — сообщает он улыбчиво. — И еще печенье, которое ты любишь, фрукты и мороженое Илюхе.

Илья радостно подтверждает, что ему срочно понадобилось именно то самое, в огромной упаковке, с шоколадной крошкой, которое мы покупаем редко и всегда по особому поводу.

Гость разувается, закатывает рукава, проходит в кухню, не спрашивая разрешения. Не потому что считает квартиру своей — нет. Потому что чувствует, где можно быть рядом, не нарушая границ. Он сам разбирает пакеты, аккуратно раскладывает продукты в холодильник, спрашивает, куда именно что положить, и это почему-то задевает сильнее, чем если бы он просто молча все сделал.

Я сижу за столом и наблюдаю за тем, как он двигается, как привычно находит нож, как моет руки, как бросает на меня короткие взгляды — внимательные, слишком понимающие.

— Ты устала, — объявляет он негромко.

И это совсем не вопрос.

— Да, — соглашаюсь, чего юлить? — День был сложный.

Он кивает. Не лезет, не утешает. Это тоже форма заботы, если я хорошо его понимаю.

— Может, я приготовлю ужин? — вдруг предлагает Назар. — Ты сегодня немного отдохнешь. Слабой тоже нужно иногда быть.

Эта фраза цепляет. Потому что я действительно все время сильная, даже когда не хочу.

В итоге, мы ужинаем вместе. Скромно и без разговоров о важном. Илья рассказывает про тренировку, Назар слушает, не перебивает, потом задает вопросы. Он не старается быть «лучшим папой на свете», но у него выходит это как-то само собой. И от этого становится не по себе.

Когда Илья уходит в комнату переодеваться ко сну, Назар намекает, что ему бы «пора» собираться домой, но он задерживается у входа в кухню:

— Ты что-то решила? — волнуется.

Мы оба понимаем, что он имеет в виду. Я поднимаю глаза на него, пожимая плечами:

— Да. Расскажу сегодня.

— Если я нужен — я рядом. Если нет — я пойму. Мне уехать?

— Я хочу сказать ему наедине…

Уголки губ Назара печально опускаются:

— Хорошо. Я уеду. Это, наверное, действительно, между вами.

— Спасибо, Назар.

Он заглядывает к Илюше, желает приятных снов, обнимает. Обувается и выходит в коридор почти незаметно. В квартире вдруг становится слишком просторно, слишком пусто, как после гостей, которых ты не ждал, но не хочешь отпускать.

Прохожу к малышу в комнату, он уже сладко зевает. Тоже устал, но я не откладываю важный разговор.

Я долго и тщательно перебирала слова, как бусины на ожерелье, но ни одна не подходила. Все звучало либо фальшиво, либо жестоко, либо равнодушно. Слишком прямо — больно. Слишком мягко — ложь.